попытке приобнять за плечи и издает обиженный горловой звук, напоминающий помесь мурчания-рычания-собачьего лая. Всё-таки очень интересные экземпляры — эта семейка демоно-оборотней.
— Если мой Дин узнает, что ты грабли свои распускал, пытаясь облапать его, как вы говорите, нудару, он тебе эти руки выломает и в твой зад запихает, — говорю совершенно спокойно.
Демонша одобрительно щурится, а РаМон несколько секунд пораженно моргает и заходится в бархатном смехе, от которого про себя тоскливо вздыхаю.
— Наша девчонка, мелочь, а боевая, — заявляет Мончик и набрасывается на еду, теряя ко мне любой интерес. И слава предкам. А то я уже готова была сама в эти клешни вцепиться и устроить звериную бучу. Сомневаюсь, что выстояла бы против чистокровного демона и не чистокровного оборотня, и всё же немножко бы потрепала.
Кстати…
— А как так получилось, что твой младший, как понимаю, брат остался жив? Ведь он тоже полукровка.
— Я тоже очень везучий.
— Не чавкай! — рычим с лиловой под тихий смех Мончика.
— Жри молча, — сухо добавляет СейРан.
РаМон закатывает глаза, даже так он сильно похож на Дина.
— Две сестры узурпаторши — это уже перебор. Я сыт, с вашего позволения ненадолго вас оставлю, леди.
— Вали уже, — фырчит лиловая, с прищуром наблюдая за побегом брата.
— Так что насчет его живучести? Почему младшенький избежал чести оказаться в этой вашей Яме?
— А ты ещё не поняла? РаМону всего сорок девять лет, он родился, как ты понимаешь, уже после амнистии полукровкам и является ненаследным лордом обоих родов, как демонов, так и оборотней, поэтому и имя после рождения получил благородное.
— О, прикольно. А где ваши родители? И Дина?
Лиловая скривилась, очень явно не желая на эту тему говорить.
— Они, что… погибли?
— Ага, как же, — хмыкнула СейРан. — Таких не перекусишь и на рога не возьмешь, сама на рогах окажешься. Живее всех живых, периодически гостят то в родовом имении, то в имении на территориях Обгарна – страны шавок, — заметив, как мои пальцы принялись нащупывать следующий метательный снаряд, закрыла ладошкой рот, мерзенько хихикая, — упс, прости, оборотней.
— А кто из чьих приходится? Папа-демон или мама?
— Наш отец, — лиловую перекосило. — Генерал КейХан, что б ему его жена рога спилила. А мать из черных волчьих, Найсенара, фамилии тебе знать ни к чему.
Кивнула. Это верно. Я всё равно надолго не задержусь в этом «гостеприимном местечке».
— Выходит, свое имя Дин получил от матери.
— Ну, уж точно не от отца. Причем шавальное, аха.
— А в глаз-з-з-з?
СейРан смешно округлила глаза.
— Детка, ты кошка или змея, определись уже.
— По ситуации. Слушай, постарайся фильтровать базар, ладно? А то без клыков, не ровен час, останешься.
Демонша с умилением улыбнулась, поставив подбородок на скрещенные ладони.
— Ты такая миленькая, когда злишься и обнажаешь свои хиленькие клычки. Ладно, всё, всё, опусти вилку. Что ты ещё хочешь знать?
Покрутив импровизированное оружие, которое «один укол четыре дырки», в руках, пожала плечами.
— Даже не знаю. Можно немного о самом мире: сколько материков, какие королевства и расы, что-то из этого.
— Пф. Нет у нас такого понятия, как материки, хотя я примерно понимаю, о чём речь. Наш мир расколот на две территории, которыми правят испокон веков две высшие расы – демоны и оборотни. Насчет рас, помимо чистокровных и полукровок, имеются данки – это, гм, дети высших без ипостаси и сил, они считаются низшими и, к сожалению, могут родиться в любом роду. От таких просто отрекаются, но дают отступные в виде небольшого куска земли от рода и немного сбережений. Данки зачастую просто слуги господ, они же работают в тавернах, на плантациях, да, собственно, везде, под руководством высших.
— М-м-м, эти данки, как понимаю, люди?
Ответ демонши с озадаченными нотками сбил с толку.
— Что такое люди?
— Э-э, — зависла, и как объяснить, если она людей в принципе так и описала. — Забей, то есть, забудь. Данки так данки, а почему их не трогали и не убивали?
— А зачем? — искренне изумилась СейРан. — Что это нам даст? Данки безобидные хилые швахи, то есть низшие, не представляющие никакой угрозы, смысл их трогать? Такое и в голову никому не может прийти. Да и кто станет вместо них выполнять работу?
— Ну, да, конечно, — съязвила. — Выходит, эти данки рождаются не так уж редко?
— Ну-у-у, я бы не сказала, пореже, чем чистокровные и особенно полукровки, последних катастрофически мало, сама понимаешь, почему. Так, всё. Хватит трепать языком. Ты пожрала? Ну, вот и ладненько. Идем, покажу тебе твою временную берлогу, отсидишься, пока брат не заявится. Чую, он совсем скоро будет здесь, — СейРан хищно облизнулась, я остро захотела вырвать эту длинную гадость с корнем, но от важной новости дыхание перехватило.
— Постой. Дин… здесь? В вашем мире?
— Ага, — хитро подмигнула рогатая. — И он о-о-очень зол. Прям предвкушаю. Ну, идем, чего встала?
Хмуро покосилась на лиловую. Задумала жаркий прием? Ну, пусть попробует. И вместе с тем сердечко радостно трепыхалось. Совсем скоро я увижусь со своей долгожданной парой. И заодно узнаю, что там «наверху» с Льяной.
Глава 30
Дин
Незаметно проник в город, попросту перемахнув через стену с западной окраинной стороны, вторгся в первый подвернувшийся дом, собираясь достать пару кусков ткани, желательно темной, и немного провизии. Обследовав жилище, выяснил, что в доме обитает престарелый одинокий демон, балующийся травками, не в пагубном смысле, а в лекарственном, что сбивало с толку. Демон-травник — это просто нонсенс, однако временем рассуждать на этот счет я не располагал.
Обшарив шкаф, разорвал найденную чистую темно-синюю хламиду на тряпки, прикрыл ими нижнюю часть лица, обмотал запястья на манер напульсников, поживился накидкой с капюшоном. Когда закрывал шкаф, собираясь обнести кухню, слух уловил тихое мужское бормотание. Хозяин дома пожаловал в хорошем расположении духа, напевая под нос незатейливый мотивчик древних баллад. Моргнул. Демон поет песни? Что происходит в этом мире? Не понимаю. Кинув на постель золотой из тех, что обменял у Драгомира (золотые — везде золотые, сойдет), притаился за дверью, в руку привычно лег М-9 – армейский штык-нож из серебра.
Демон приближался, невозмутимо переступил порог помещения, прошел вперед и замер, резко оборачиваясь. Темные глаза обескураженно округлились,
