старого здания, в котором укрылись оставшиеся враги, а мы с дядей стояли снаружи, со стороны наблюдая за ходом операции и действиями наших людей. Он считал, что им нужно дать возможность самостоятельно довести дело до конца, чтобы ребята нарабатывали собственный боевой опыт. Максим со Степаном также участвовали в этих боях.
Грохот артиллерии на горизонте сотрясал воздух, заставляя даже здания вокруг нас вздрагивать. Отдалённые вспышки взрывов озаряли сумеречное небо.
Однако, несмотря на локальные успехи, ситуация в целом оставалась напряжённой. Один из ключевых моментов плана — массированный ракетный удар, о котором я попросил наше министерство обороны — остался далёк от ожидаемых мною результатов. Сначала случилась задержка в целых пять минут, что в условиях боевых действий критически долго. Затем, когда удар наконец был нанесён, его масштабы оказались… мягко говоря, разочаровывающими. Вместо полноценной атаки, способной переломить ход сражения, было выпущено лишь несколько сверхзвуковых ракет, две баллистические и два расчёта реактивных систем залпового огня. Казалось бы, немало, но только это если бы речь шла об обычных солдатах, а не одарённых, которые имеют возможность дополнительно поднять групповые барьеры над местом базирования своих отрядов. А если к этому всему добавить ещё и площадь, по которой растеклась вражеская армия, то скупость принимавших решение об ударе военных, мягко сказать, удивляла.
Я с досадой смотрел на последствия удара, чувствуя холодное разочарование. Конечно, мятежников там погибло немало, но в соотношении к выжившим — не более десяти процентов. Возможность нанести по-настоящему сокрушительное поражение такому удобному скоплению сил противника была упущена, а я не собирался тратить своих бесов на добивание выживших — при таком раскладе это неоправданный расход ресурсов, с, вдобавок, отрицательным результатом. Сама же ситуация была из разряда, когда поговорка «Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам», приходилась как нельзя кстати.
Почему имперские ракетчики так облажались? Чёрт их знает. Возможно, у Романовых просто кончились ракеты после самой первой и самой жаркой ночи, возможно, они решили поберечь боезапас, а может, причиной стала халатность, недоверие к моим разведданным или что-то ещё. В любом случае, я собирался задать несколько вопросов царевичу позже. Но сейчас уже было не до того, потому что вся эта выжившая армия уже загрузилась на бронетехнику и направлялась прямо к нам.
Я глубоко вздохнул, с сожалением наблюдая, как издали в нашу сторону приближались военные машины. Это означало только одно — бой ещё будет продолжаться. Ветер донёс до нас отдалённые крики и гул моторов. Многострадальные улицы не замерли, а продолжали напряжённо дрожать в ритме войны.
Внезапно, в голове раздался голос Аластора, который был немного встревожен:
«Господин, тут это… в общем, вас однозначно это может заинтересовать».
* * *
Небольшой ресторан на десятом этаже многоэтажного здания, некогда уютное место для деловых встреч и тихих ужинов, теперь превратился в засаду. Разбитые стеклянные панели, запах расплавленной пластмассы и элементов декора, разнесённая мебель — всё ярко говорило о том, что война пришла сюда раньше, чем успели уйти люди. Стены, изрешечённые пулями, покрыты тёмными пятнами копоти и сажи. Остатки разбитой посуды хрустели под ботинками бойцов, а тусклые чудом работающие лампы делали помещение мрачным, словно застывшим в тревожном ожидании.
В приглушённом свете сидели шестеро мужчин. Угрюмые, безмолвные, одетые в тёмные тактические костюмы, с винтовками, арбалетами за спинами и боевыми клинками на поясах. Их лица были сосредоточенны, движения — выверены, каждый явно знал своё дело. Они не переговаривались по пустякам, не метались суетливо по комнате, а хладнокровно ждали приказа. Взгляды бойцов были направлены на несколько небольших дисплеев в руках, на которых мелькали изображения с дронов, парящих над местом боя.
— Нихера ты маэстро! — прошипел один из бойцов, присаживаясь рядом с оператором.
— Могём, умеем, практикуем, — моргнув одним глазом, бросил в ответ боец, не отворачиваясь от работы.
Экран перед ним отображал чёрно-белые силуэты, захваченные камерой беспилотника. Один из дронов уже занял позицию — едва заметный летающий аппарат ловко приземлился на карнизе здания, предоставляя своему владельцу обзор на улицу внизу. А там шла ожесточённая битва: вспышки выстрелов прорезали сумерки, люди резко двигались среди обломков, ведя перестрелку и перебрасываясь стихийными атаками. Ветер гнал по улице клубы дыма, заставляя огоньки от выстрелов мерцать, будто светлячков в ночи. Периодически улицу озаряли вспышки ярких взрывов зажигательных гранат и огненные шары, которыми осыпали друг друга противники. Правда, очень скоро, противоборствующие стороны, не сговариваясь, решили перейти на холодное оружие, и под блеском огня засверкала сталь.
— Сейчас остальные птички посажу, и можно начинать.
— Успеешь? — с сомнением бросил командир группы, не отрывая взгляда от окна.
— Успею. Не уйдёт, — коротко бросил оператор и, подмигнув главному, вполголоса мелодично пропел: — Мы ребята из спецназа, вот такая вот зараза…
— Мы уходим в горы прочь, мы не можем вам помочь, — тут же подхватил другой боец, расплываясь в улыбке.
— Старший группы Сашка-прапор плюнул трижды и заплакал…
Что поделать, есть приказ, и уходит наш спецназ.
— Принца мы недолго ждали, здесь в развалинах лежали,
И разведку штык-ножами мы его сейчас убрали.
Сашка-прапор плюнул раз и отдал такой приказ:
Смерть за смерть, и все в крови. Мы спецназ, мы ястребы!
Песню подхватили остальные, слова звучали тихо, но твёрдо, наполняя комнату задором и воодушевлением. Боевой ритуал, часть того, что делало их сплочённой командой. Воины знали, что через несколько минут окажутся в самой гуще боя: среди рёва выстрелов, вспышек магических атак и криков врагов, но сейчас, в этот момент, бойцы, уже немало прошедшие вместе, стали единым целым, в котором не осталось места страху и сомнениям.
— Подъём… ястребы, — с улыбкой оглядев своих бравых подопечных, бросил командир, и добавив серьёзности в голос, будто бы не замечая, как короткая песня подняла всем настроение, добавил: — Пора на исходную. Птички сели.
Дроны теперь находились в нужных позициях — их силуэты тихо замерли на крышах и карнизах, ничем не выдавая своего присутствия. Оператор провёл пальцами по сенсорному экрану, настраивая систему управления. Камеры дронов передавали на мониторы всё, что происходило внизу: группировки вражеских бойцов, их маршруты, подготовку к атаке.
— Не тормозим, работаем уверенно. Задача взять в плен, либо убить. Мы её в текущих реалиях упрощаем до «убить». Как приняли? — голос командира был спокоен, но твёрд.
— Чётко и ясно, — тихо ответили бойцы, но старшина всё услышал.
— Тогда поехали. Каждая минута промедления — гибнет кто-то из парней снизу, в попытках
