в коварстве и проводила принца во Францию. И знаете, срослось. Да и вели они с Бекингемом себя уже поприличнее, хотя, последний, конечно же, и там напроказничал, настойчиво и без английской сдержанности ухаживая за французской королевой. Даже кардинал Ришелье впечатлился и был вынужден напомнить Бекингему, что тут вообще-то люди кругом, у королевы муж имеется и не поехал бы герцог уже домой.
Французская невеста англичанам понравилась. И они ей тоже. Пока не выяснилось, что среди принцессиного багажа обнаружилось избыточное количество католических священников. Британцы сразу к гостье охладели, она немедля ответила взаимностью. Так и стали жить.
Но вот беда, принцу, то есть теперь уже королю Карлу I, постоянно не хватало денег. Оно и понятно. Семья, детишки пошли, война с Испанией, все как у людей. Надо было выкручиваться. План его был такой — сначала всех обобрать, а потом все вернуть, но за денежку. Никому это не понравилось, парламент стал протестовать. За что был распущен, потом созван, снова распущен и так много раз.
Распущенный парламент королю не друг, особенно если тот обзывает его членов «гадинами». Поэтому против нашего героя стала расти оппозиция: обиженные протестанты, ущемлённые лорды, оскорбленные шотландцы и по нарастающей. Восстали все, включая Уэльс и Ирландию. Король же продолжал грести все, что не приколочено, а что приколочено, отдирал и тоже греб. Ввел новые налоги и заплел интриги, цель которых была непонятна даже ему самому.
При таком попустительстве к правильным государственным деяниям, незаметно вырос и возмужал класс капиталистов. Феодалы зажмурились в ужасе и потянулись к королю в поисках защиты. Король ее пообещал, дал честное благородное слово, что абсолютизм не поколебать и… сбежал в Шотландию. Там его приняли радостно, обращались хорошо и продали за бешеные деньги английским властям, а теперь их роль, с большой неприязнью к монархии, выполнял парламент.
Карл до последнего не верил, что в его стране произошла революция. И в день своей казни успел с эшафота выступить с пламенной речью, что все вокруг не правы, а он один радеет и потому достоин, после чего дал сигнал палачу и был обезглавлен. Народ с места казни расходился медленно и грустно. Осознав, к чему привели их инициативы и, подавившись этой мыслью, люди пошли привыкать к новой жизни в условиях буржуазного строя.
Глава 42
Оливер Кромвель
К моменту трагического завершения не очень достойной жизни последнего короля, Оливер Кромвель уже обладал политическим весом, авторитетом и властью. Которые, собственно, и употребил, чтобы от нечестивого монарха избавиться. «Думай об Англии», — говорил он себе, подчиняя армию и воспитывая парламент. «Думай об Англии», — говорил он себе, глядя как отлетает уже безвредная голова Карла. «Думай об Англии», — говорил он себе, когда под темными сводами Тауэра приподнимал крышку Карлова гроба, чтобы убедиться, что тот не вскочил и не убежал, радостно присвистывая отрубленной головой. Как мы можем видеть, он очень много думал об Англии. И ей это пошло на пользу.
Англия покапризничала, но наконец-таки осознала произошедшую в ней революцию и стала как-то налаживать быт. Наш герой ей очень в этом помогал. Он привел в порядок и чувство парламент, да не один раз, да не один парламент. У него все было просто — за пять месяцев не зафункционировал как надо — все уволены, зовите следующих. Поэтому при нем парламент основательно почистили, оставив только рожки да ножки, что по-нашему, по-английски звучит как Охвостье*. Британский юмор, ничего не поделаешь. Взял он чиновников в такие ежовые рукавицы, что они даже как-то переосмыслили светлый путь Оливера Робертовича (это по батюшке Кромвеля так) и решили, что им не туда. А совсем даже в другую сторону, к барским недобиткам. Чем спровоцировали гнев лорда и войну между «кавалерами»** и «круглоголовыми»***. Это как российские «белые» и «красные», если проводить параллели, искать сакральный смысл и все такое. Сценарий, кстати, был аналогичный. Концовка другая и религия замешана, а в остальном один в один.
В общем, пока «круглоголовые» гоняли «кавалеров», наш герой не сидел сложа руки. Видя, что народ при деле, он на всякий случай запретил дуэли, легализовал гражданский брак, чтобы убыль населения компенсировать его прибылью, и занялся внешней политикой. Сначала помирился с кем надо. Кто надо обрадовались, а Испания нет. Потому что с ней английский диктатор дружить не захотел, о чем прямолинейно заявил, продолжив войну. Но не зверь же Кромвель, в конце концов, и чтобы Испании было не обидно, он еще и развязал морские склоки с Голландией. В результате чего вырвал у той пальму мирового лидерства среди водоплавающих держав. Попутно лихостью своих адмиралов доведя адмиралов противника до такого бешенства, что последние в порыве бессильной ярости палили по своим же кораблям. Англия опять стала владычицей морей, а на десерт отобрала Ямайку у Испании. Испания всхлипнула и все-таки обиделась.
Возникает вопрос: «А за чей счет банкет?» Тут то мы и могли бы вывести Кромвеля на чистую воду, дескать, ни чем он других и не лучше. А вот и нет. Лучше. Потому что финансирование всех военных кампаний и прочих оптимизаций проводилось за счет побежденных, подавленных дворян и подобных несправедливо богатых личностей. Все отнять и поделить, что по-нашему, по-русски звучит как «раскулачивание». «Молодец!», — хочется сказать и лицемерно захлопать. Но не скажу, потому что под это дело социальной справедливости, власти и прихвостни молодого советского, пардон, английского государства перепортили кучу исторически значимых предметов, переплавляя их в горниле революции. Это я для патетики. Нет, просто расплавляя в кузнице, дабы было из чего отливать валюту.
Ага, вот и нашли мы темное пятно на репутации нашего героя. А оно не самое темное, между прочим. Не смотря на то, что человек он был, как многим казалось, неизменно справедливый и невозможно неподкупный, гуманизм в политике ему был свойственен редко. С его твердой руки восстания в Ирландии и Шотландии были подавлены с такой жестокостью, что мне об этом даже писать не хочется, а ирландцам и шотландцам в такой же мере не хочется на своей земле ставить ему памятник. Забегая вперед, скажу, что в результате оккупации Ирландии появилось новое поколение земельной аристократии, которая позже легла в основу реставрации монархии, сведя на нет все усилия нашего героя. Вот и не верь после этого в карму.
А потом наш герой умер. Совершенно скучным образом — малярия и брюшной тиф. Похороны ему устроили великолепные. Пышные такие. Все плачут, волосы на себе рвут.
