с Темной стороны и уже накалывал на крошечную вилочку румяную капангу, сидя в личной сепаре Элара. Экран «придушили», и теперь там мелькали черно-белые контуры и сводные таблицы турниров. Но на экран никто не смотрел.
Элар сосредоточенно прищурился:
— Разве это имеет значения? Тем более, теперь, когда дело сделано?
Грейн вертел вилочку в пальцах:
— Но ведь девчонка чистокровная. И не пытайтесь меня заморочить, Элар. Так каким образом она сюда попала?
Тот лишь улыбнулся:
— Вы правы, мой друг. Кому, как не нам, полукровкам, всецело разбираться в вопросах крови… но…
От любого другого Грейн бы не стерпел. В устах Элара это не выглядело оскорблением, но отвечать тот явно не намеревался. Было бы гораздо удивительнее, если бы все же намерился. Грейн кивнул:
— Понимаю… Понимаю… Великие тайны Кольер…
— Без сомнения.
Грейн улыбнулся и выложил на перламутровую столешницу три чипированных имперских золотых. Один за другим с характерным стуком. Элар молчал, даже в лице не изменился. Грейн с той же невозмутимостью выложил еще две монеты. Редкая тайна не имеет цены, а Элар был в меру жаден, и даже не слишком это скрывал. Впрочем, стоило признать, что этот делец все же имел определенное представление о чести. Конечно, он потянулся, одну за другой передвинул монеты ближе к себе, не торопясь, тыча пальцем с крашеным ногтем в самую середину:
— Конечно же, гарантом мне послужит ваша тайна? Ведь так, ваше высокородие.
Грейн кивнул:
— Без сомнения. Моя тайна стоит намного больше.
Элар потер ладони:
— Эта рабыня заказана. Но не сомневайтесь, мой друг, все законно. Как всегда.
Грейн вновь кивнул:
— В законности я даже не посмел бы сомневаться. Я хочу увидеть эту рабыню. Как можно скорее.
Элар натянуто улыбнулся:
— Увы, но это не в моей скромной власти.
— Почему же?
— На ее счет еще не было распоряжений от первоочередного владельца. И до этого момента я не имею никакого права…
— Как же она тогда оказалась под покрывалом?
Элар отстранился, потер ладони:
— Случайность… — он небрежно махнул рукой. — Кто-то из слуг ошибся и прислал не ту девушку.
— Но ее собирались наказать, когда забирали.
— О нет. Вероятно, не нашли лучшего предлога, чтобы не оскорбить высоких гостей. Уверяю вас: на ней нет даже царапины. Такие недоразумения иногда случаются, но мы стремимся, чтобы ошибки сводились к минимуму. Все виновные наказаны, разумеется. Но разве за всеми уследишь…
Грейн молчал. Если Элар уперся — больше из него не вытянуть, не стоит даже пытаться. Тот вдруг снова доверительно подался вперед:
— Могу лишь сказать, что господин заказчик не слишком торопится. Обычно они горят от нетерпения. Девушка здесь уже две недели, но он даже не справлялся о ней. Но завтра он все же намерен, наконец, прибыть. Возможно, что-то изменится…
Грейн достал еще две монеты и припечатал к столу:
— Я хочу знать об этих изменениях.
Элар кивнул:
— Вы не на шутку увлеклись, ваше высокородие…
Грейн улыбнулся:
— Ну, вы же знаете, как это бывает, друг мой. Наши желания порой руководят нами.
Глава 27
Не помню, как вернулась в тотус. Будто парила на крыльях. Листья эулении за воротом нагрелись от тепла тела, и время от времени я украдкой прикладывала ладонь, чтобы убедиться через платье, что они все еще на месте. Выдыхала, и вдоль позвоночника пробегала колкая дрожь азарта. Все еще с трудом верилось, что хоть кого-то из этих тварей удалось обмануть.
Но в тотусе ждал неприятный сюрприз: почти все девушки были в помещении, лишь кровать Финеи пустовала, и все еще недоставало второй вальдорки. Невольницы по обыкновению окинули меня безразличными взглядами, и их интерес тотчас же пропал. Но это было обманчивое безразличие. Я даже не сомневалась, что если подвернется случай — каждая из них сдаст с потрохами.
Я села на свою кровать, и недавний восторг будто испарился. Теперь грызли сомнения и страх. Мне казалось, что я выдаю себя с головой. Что любая из рабынь, взглянув на меня, заподозрит что-то неладное. И донесет. Что со мной сделают, если найдут листья? Смогу ли я оправдаться? Их нужно было спрятать, как можно скорее, но я не имела ни малейшего представления, где именно. Все произошло так быстро. Я будто опьянела, поддалась сиюминутному восторгу. Я ни о чем не подумала.
Время шло, девушки никуда не собирались уходить. Единственное место, где я могла покопаться, не вызывая подозрений — стеллаж с тряпьем у моей кровати. Я достала листья из-за ворота, зажала в кулаке. Сделала вид, что поправляю стопки на полках. Просунула руку за полотенца и постаралась запихать листья в самый угол. Но они размякли, липли к вспотевшей ладони.
— Что ты тут ищешь?
Я даже отшатнулась, выдернула руку. Резко обернулась и не сразу поняла, что вижу прямо перед собой Финею. Она с интересом смотрела на стеллаж.
Я покачала головой:
— Ничего… Полотенце упало. Я подняла, положила на место… Ты напугала меня. Разве так можно подкрадываться?
Финея заглядывала мне в глаза:
— Нельзя ничего брать без спроса — даже полотенце. Сначала надо у Пальмиры спросить.
Я кивнула:
— Да, спасибо, я поняла. Больше не буду.
Но имперка не собиралась уходить. Воровато огляделась, наклонилась ко мне:
— Я сейчас слышала кое-что. Элар лично дал распоряжение.
Финея многозначительно замолчала, а у меня тут же пересохло в горле. Я замечала, как бегают светлые прозрачные глаза, как горят в них влажные блики, как дрожат ресницы.
— Какое распоряжение?
Финея молчала. Только поджимала розовые губы, будто ей было сложно говорить. Наконец, тронула меня за руку ледяными пальцами:
— Он велел Пальмире тебя подготовить. Для заказчика…
Она замолчала и просто таращилась в мое лицо, не отрываясь. Чего она ждала? Ужаса? Мгновенных рыданий? Истерики? Чего?
А я окаменела. Застыла, будто меня разом парализовало. Лишь крепче сжала кулак с налипшими листьями. Так, что ногти впились в ладонь. Наконец, с трудом сглотнула:
— Когда?
Финея покачала головой:
— Не знаю…
Но разве это имело значение? Сейчас, немедленно, или через несколько часов… Неизбежное не оттянуть. Я опустила голову:
— Уйди, пожалуйста.
В ее огромных глазах отразилось недоумение:
— Уйти?
Я кивнула:
— Прости, я не хочу ничего обсуждать. Не хочу строить догадок. Утешений тоже не хочу. Иначе не выдержу. Только прости меня.
Ее смирение казалось неестественным. Кажется, Финея все же обиделась. А у меня перед глазами в единый миг возникла картина ее бесчувственного исполосованного тела, длинные светлые волосы, свесившиеся с согнутой руки вальдорца… Я вновь сжала кулак с остатками листьев, и вдруг все показалось
