Немец сидел в компании двух камрадов по несчастью под охраной злого автоматчика с перевязанной головой. Бойца слегка мутило, потому на любое шевеление немцев он нервно рявкал: «Не балуй! Капут устрою!»
* * *
Кажется, началось даже быстрее. Вздрогнул радист, вздрогнула земля. Пристрелявшаяся одним орудием еще засветло, гаубичная батарея открыла беглый огонь. Одновременно эфир наполнился невыносимым гудением самодельной «глушилки».
Прибегал к немецкой рации начальник связи бригады, орали в соседнем помещении командиры. Сыпалась с потолка пыль – по позициям немцев били все стволы, которые удалось стянуть к кладбищу.
Гаубицы скоро умолкли – снарядов было в обрез. Наверху все равно непрерывно гремело, в хлопки минометов и выстрелы танковых орудий вплелся треск пулеметов.
– Вперед! Всем вперед! – кто-то орал в соседней комнате хриплым басом. – Час даю! Щепелев, пулемет снимай, хватит дрыхнуть. Идемте, товарищи…
Застучали сапоги по ступенькам. Старший лейтенант, откинув ватник, смутно глянул на Катрин, выудил откуда-то из-под досок автомат и каску и пошатываясь пошел к двери. Еще раз оглянулся, сонно моргнул и потопал наверх.
– Я вроде привидения, – Катрин заерзала. – Вот, мать их за ногу…
Женька украдкой почесался:
– Ничего, наше дело завтра будет.
Начальница выдержала минут пять, прислушиваясь к стрельбе и разрывам мин:
– Ладно, пойдем хоть в бинокль глянем. Каску надень, оболтус.
Женька попытался нацепить каску поверх шапки, начальница уже шла к двери, бережно придерживая свою «СВТ».
– Далеко собрались? – в пролом перегородки сунулся капитан Варварин.
– Кислорода дохнуть, – пробормотала Катрин. – Засиделись.
– Не дури. Даже не смешно. Еще парня за собой тащишь. Ваше место здесь.
– Да что здесь делать? Космическим шумом в наушниках наслаждаться?
– Сядьте и готовьтесь, – сухо сказал капитан и исчез.
Начальница потопталась, буркнула что-то неразборчивое по-английски. Радист покосился с интересом.
– Садись, Евгений. Оружием займемся. А ты, товарищ радиолюбитель, слушай, не отвлекайся.
Наверху по-прежнему долбили орудия. Судя по возгласам немногочисленных штабных работников, бригада и стрелки НКВД атаковали яростно, но эсэсовцы держались упорно. Собственно, отступать окруженной группе Майера было некуда, да и брать пленных никто не собирался.
Катрин сосредоточенно протирала «СВТ». К своей пятикилограммовой подруге начальница относилась трепетно и явно надеялась на взаимность.
– Кать, а можно вопрос? – Женька продул горло автоматного магазина. – Я что, странно выгляжу в этой форме? Почему меня то к жидовско-иудейскому племени относят, то наоборот?
– Наоборот – это как?
– Штурмман «продажной венской свиньей» обозвал.
– Ну, если он не имел в виду ничего гастрономического, то это явный комплимент. Насчет иудеев то же самое. Вид у тебя вопиюще интеллигентный, особенно в очках. Шли тебе, кстати, окуляры. А что обзывают, так отвечай коротко – по харе кулаком. Имеешь право. У меня одна знакомая девушка была, хм, отчаянно местечковых кровей. Миниатюрная такая евреечка. Так она про «жидовку» даже не дослушивала, сразу – хрясть в зубы.
– Я вообще-то русский, – пробормотал Женька. – В морду бить как-то первобытно. А этой девушке, ей как, не возражали? Рукоприкладство многие не одобряют.
– Она рукоятью «нагана» по зубам давала, – объяснила Катрин. – Времена были простые, политкорректность еще в моду не ввели. Девочка подручными средствами справлялась.
– Если «наганом», то это, извиняюсь, сионизмом отдает. Ортодоксальным.
– Ни в коей мере. Девчонка не только зуботычины успевала отгружать, но и любовь крутила. Со стопроцентным русаком-офицером, потомком дворянского, пусть и захудаленького рода. Такое пламенное непосредственное чувство, куда там Уильяму нашему, Шекспиру. Хорошие ребята были.
– Это ты про Шекспира?
– Про него, наверное, тоже, хотя лично не имела чести знать, – Катрин усмехнулась. – Вообще, если предельно упростить жизненное уравнение, то все человечество сводится к двум категориям: «нашим» и «не нашим». «Нашим» ты доверяешь, «не наших» видишь в прицел. Есть еще уйма условно «своих-чужих», но с ними лучше держать дистанцию. Не допускать в свое личное пространство.
– Ну, это ты преувеличиваешь. Общество бесконечно многообразно.
– Кто спорит? Об этом и говорю. Не имеет значения, откуда человек: в Хвостовом переулке он вырос, уроженец Ниццы или вообще потомственный утбурд[31] из лесных дебрей. На цвет крови и кожи наплевать. Ты или доверяешь человеку, или нет. Пойми меня правильно – против миллиардов нейтральных индивидов я ничего плохого не имею. Иногда могу и потрахаться с чужеродным симпатичным объектом. Но только сверху и лицом к лицу. За спину не пущу. Пусть не обижается.
– Ты весьма специфическая интернационалистка, – пробормотал Женька.
– На том стоим. И лежим, – начальница вдруг насторожилась.
– …откуда?! Это проверенные сведения? – орали в соседнем помещении. – Перепроверьте и доложите немедленно.
* * *
Немцы выходили в тыл бригаде. Связная машина, посланная к соседям, напоролась на немецкую колонну, без боя продвигающуюся в районе улицы Червонопрапорной. Связисты чудом успели уйти на пробитых скатах. Через 30–40 минут немцы займут Моисеевский мост и практически отрежут бригаду от центра города. Через час установят контакт со своим окруженным разведывательным батальоном. Тогда уже танкисты и стрелки НКВД окажутся зажаты в клещах.
– Просочились. Целой колонной, с танками, мать их, и просочились, – начальник штаба бригады навалился локтями на карту. – Нужно выводить машины из боя и срочно разворачивать.
– Мост заминирован. Подорвем, час-два на том берегу их удержим. Пойдут к другим мостам – 86-я им хвост прижмет, – капитан Варварин морщился. – Здесь закончить успеем.
– А потом? Город они разрежут, – начальник штаба постучал карандашом по тонкой ленте реки. – За мост кто будет отвечать? Там почти никого. Отделение чекистов, «сорокапятка» да, кажется, несколько саперов. Нужно срочно танки из боя выводить, разворачивать фронтом.
– Давай всех, кто есть, – Варварин встал. – Мост прикроем. Связь с 86-й держим – помогут с тыла.
– Кого я дам? Все до последнего человека кладбище штурмуют, – начальник штаба выпрямился. – Некого давать.
– Наскребем, – Варварин мельком глянул на пролом – Катерина уже застегивала телогрейку. – Обозначим оборону; пока немцы разберутся, кто перед ними… Мезина, отставить! Вы здесь остаетесь.
– Смысл? Если прорвутся, я все равно уже не потребуюсь, – Катерина пыталась говорить благоразумно, дерзость попридержать.
– Мезина, – капитан шагнул ближе. – В армии приказы надлежит выполнять. Слыхала о таком понятии, как приказ?
– Товарищ капитан, мы приказ выполним, – промямлил Женька. – Только если все рассыплется…
– Ты еще поговори, – изумилась Катерина. – Иди возле рации сиди, стратег.
– Мне что там, космический треск дословно переводить? Товарищи командиры, мне с вами нужно.
– На кой хрен ты там нужен? Ты автомат как миксер держишь.
– Я с тылу прикрою, – пробормотал Женька. – Я все понимаю…
– Раз понимаешь, шагом марш к рации.
– Нельзя мне к рации, – в панике прошептал Женька. – Мне страшно. Что я без вас делать буду? Я же ни вернуться, ни здесь остаться не могу…
– Отставить детский сад изображать! – вполголоса приказал капитан Варварин. – Катерина, сажай его на рацию.
Катрин молчала.
– Вот вашу мать! Выполняй, говорю!
– Сергей, пусть парень с нами идет, – прошептала начальница. – Он же на веревочке, как спаниель. А тут обстановка не понятно как обернется.
– Гражданское у вас нутро, – жестко сказал капитан. – Нашли время сопли жевать.
– Ну, гражданское нутро, – огрызнулась девушка. – Так таскайте сюда спецназ. Там любят дисциплинированно под козырек брать. А мы просто потеряться боимся. Чего непонятного?
– Отвечаешь за парня, – процедил Варварин. – К машине, бегом!
На улице грохотало. Где-то близко рвались мины, горел дом, трещали ветви деревьев. Женька, придерживая на голове каску, бежал за командиршей. Вещмешок со спецоборудованием приказали оставить в штабном подвале. Видно, ситуация складывалась вовсе хреново. Зато бегать стало легче.
Грузовик был цел, только с крыши сарая накидало на кабину досок. Катрин сунулась в кабину, принялась заводить. Следом уже бежал капитан Варварин, за ним человек шесть бойцов, последним рысил отдышливый инженер-капитан с карабином в руках.
Варварин за ремень выдернул из кабины девушку:
– В кузов, институтка!
Катерина злобно засопела, но мигом оказалась в кузове, помогла влезть неуклюжему технику. Полуторка рванула с места, капитан плюхнулся на четвереньки. Ему помогли сесть.
