– Благодарю, – круглолицый, щекастый капитан оглядел бойцов. – Ничего, братцы, не в первый раз. А это, я вижу, мины? Трофеи? Пошлые «ТМ-42»[32]?
– Они самые, – Катерина придержала прыгающий ящик сапогом. – Знакомы, да, товарищ капитан?
– Странно было бы не познакомиться, – капитан попытался разглядеть в темноте лицо собеседницы. – Это о вас, милочка, сказки в штабе рассказывают?
– А что, у вас еще белоснежки в штате имеются? – удивилась наглая Мезина.
Кто-то из бойцов нервно хихикнул. Капитан улыбнулся и спросил:
– А что, товарищ сестрица-Гримм, взрывателями ваши мины укомплектованы?
Женька подсвечивал фонариком, капитан с Катькой вскрывали ящик. Машина тормознула, боец из хозвзвода галантно поддержал качнувшуюся девушку. Мезина пихнулась локтем:
– Нежности для фрицев оставь. Нашел повод…
Полуторка снова затормозила – впереди был мост, стучали двигатели. Женька разглядел, мотоцикл, знакомый силуэт «Т-60» и сидящих на броне разведчиков. Ага, от «глушилки» тоже всю охрану отозвали. Мост удержать сейчас важнее.
Командиры совещались у баррикады из мешков с песком. Растерянный командир отделения из охраны моста махал руками, показывая на противоположный высокий берег. У спуска пылало трехэтажное здание, но, в общем-то, было тихо. Издали с северной окраины доносилась трескотня перестрелки, редкие орудийные выстрелы, но их почти заглушал грохот боя у кладбища – там было жарко.
Капитан Варварин побежал к машине, на миг задержался на подножке:
– Пушку цепляем, и на ту сторону. Тут сметут двумя снарядами…
Полуторка начала сдавать задним ходом, Катрин метнулась к борту, спрыгнула:
– Эй, что ж мы голяком?
Кто-то бегал в темноте, звякало железо. Хрипло ругались. Знакомый связист, что сидел в штабе у трофейной рации, теперь скорчился на корточках рядом с Женькой, беззвучно шевелил губами, жевал одно и то же матерное словосочетание. Странно страх у людей проявляется.
– Ты брось, – неуклюже посоветовал Женька. – Потом ругнуться успеешь. Оружие проверь, что ли…
Боец пощупал винтовку и с тоской пробормотал:
– Что ее проверять? У меня с утра чувство нехорошее.
– Может, оттого, что личное оружие не проверил, и предчувствие дурное, – пробормотал капитан, склонившись над минами. – Ну-ка, подсветите…
Ему принялись светить, кто-то осторожно придерживал увесистый блин мины. Женька с облегчением заметил вынырнувшую из темноты наставницу.
– Эй, на бригантине, не зевайте…
Женька со связистом не без труда втащили на борт тяжеленный вещмешок.
– Евгений, за мной!
Женька, придерживая автомат, кувырнулся за борт. Начальница метнулась к траншее:
– Подавай! Да осторожней, сержант! Не дрова суешь…
Кто-то снизу подал ящик. Женька с командиршей ухватили с двух сторон.
– Стекло, не кантовать, – предупредила запыхавшаяся Катерина.
В ящике мелодично позвякивало, торчали горлышки… Коктейли…
– Принимай!
В полуторку лезли двое бойцов с длинной штангой противотанкового ружья.
– Подвинься, славяне!
С заднего борта начали забрасывать ящики со снарядами.
– Куда на «горючку»? – завопила Мезина.
Женька со связистом принялись ворочать-складывать ящики, на борту повис щуплый артиллерист:
– Чего набились? Под орудие машина дадена.
– Уместишься, Геракл фигов, – рявкнула Катерина. – Долго возиться будете?
– Виноват, товарищ девушка! – Мелкий артиллерист исчез, но тут же не глядя взвалил на борт ручной пулемет, мешок с дисками. – Прими, ну!
– Живее, живее! – подгонял из темноты капитан Варварин.
«Т-60» уже устремился через мост. Впереди стрекотали два мотоцикла. Полуторка дернулась, людей в ней уже было полно, Женьку придавил дюжий боец:
– Извиняюсь, товарищ младший лейтенант, тесновато.
– Хрен с ним, только с ноги слезь, – попросил Женька.
Катерина дернула артиллериста за рукав:
– Сюда садись. Что, вас в противотанкисты специально таких разнокалиберных берут?
– Так для полной гармонии, – отозвался щуплый, оказавшийся наводчиком, исполняющим обязанности командира орудия. – У нас ведь в санбате тоже так – одна вроде вас – красивая, а на десятерых девчонок без пол-литры и взглянуть боязно.
– Да я тебя сама без поллитры не разгляжу, – не замедлила с ответом Катерина.
Смеялись. Катили к немецким танкам и хохотали над простенькими шутками. Женька неожиданно успокоился. Война – это жизнь и работа. Смерть потом будет. А может, и не будет. Люди в нее верить не хотят. Чего в свою смерть верить, когда ночь, пусть холодная, но весенняя, и люди кругом свои? Пусть гарью несет, пусть тьма кромешная. Люди жить будут, работать, воевать до последнего.
Впереди растрещался пулемет, стреляли где-то между домами. Короткая колонна остановилась на перекрестке, мотоциклы унеслись в разные стороны. Женька пытался рассмотреть дома. Карта города помнилась неплохо. Где-то у Пушкинской.
– Улица Чайковского, – прошептала Катерина.
– Точно, там дальше трамвайные рельсы, – согласился, прислушиваясь, артиллерист. – Мы там чуть под бомбу не угодили.
Впереди стреляли все яростнее, громыхнуло орудие.
– Кто-то из наших есть, – прошептал кто-то из бойцов.
– Естественно, кто-то есть, – спокойно заметил инженер-капитан. – Немец просочился, сейчас обнаружим, изничтожим или отобьем. Вы, право, как в первый раз. Уж все повоевать успели, а опять двадцать пять…
Женька подумал, что, наверное, лично он, рядовой младший лейтенант Земляков, здесь лишний. Что-то снова колотить начало.
Из темноты вылетел мотоцикл:
– По Артема идут! Прямо сюда. Впереди штуки три самоходки, дальше не рассмотрели. По фрицам с угла кто-то из пулемета кроет…
В грузовике мигом зашевелились. Инженер-капитан взял двух бойцов, им сгрузили мины. Остался для прикрытия минеров мотоцикл с пулеметом. Остальные машины свернули в переулок. Капитан Варварин решил двигаться по параллельной улочке. Двух-трехэтажные вымершие дома, узкие тротуары. Оставшийся мотоцикл вновь унесся вперед. Машина остановилась, танкетка проползла вперед, настороженно поводя жалом автоматической пушки.
Капитан Варварин с автоматом вывалился из кабины полуторки:
– Кать, разведай местность. Фланговые позиции, и для орудия… Живее!
Мезина сгинула в темноте. Бойцы разбежались по улице, артиллеристы отцепляли орудие. Стрельба впереди стихала – неизвестные бойцы, пытавшиеся задержать немецкую штурмовую колонну, видимо, были выбиты из углового дома.
Женька спрыгнул на мостовую. Артиллеристы подхватили станины «сорокапятки».
– Сюда давай!
Метрах в пятидесяти «Т-60» развернулся кормой, въехал в запертые ворота. Захрустели, рушась, створки. Бойцы с ПТР уже вбегали в узкий дворик через калитку.
– Навались! – прохрипел щупленький наводчик.
Женька ухватился рядом с бойцом за холодный металл станины. Шестисоткилограммовое тело орудия неожиданно мягко покатилось по мостовой.
– Ого, теперь сама пойдет, – сказал, упираясь в щит, наводчик. – Благодарствуем, товарищ лейтенант.
– Так согреемся, – пробормотал Женька. Автомат норовил соскользнуть с плеча. Навстречу попался бегущий Варварин:
– Земляков, вперед полезешь – я тебе сам голову оторву. И Катька сполна отгребет…
Под колесами пушки затрещали створки ворот – впереди был двор, дальше тыльная сторона дома и темный провал арки подворотни, выходящей на соседнюю улицу.
– Туточки, – задыхаясь, пробормотал наводчик. – В саму подворотню лезть не будем. Давай, хлопцы…
Они вбивали сошники станин в плотную землю двора. Женька вместе с одним из артиллеристов побежал за снарядами. Полуторка уже вползала задом во двор – из кабины выглядывал незнакомый боец, осторожно выворачивал рулевое колесо. Задний борт «Полицайской антилопы» был откинут.
– Ящик берем, больше не успеем расстрелять, – артиллерист потянул ящик…
Вылетела откуда-то Катерина:
– Женька, где бродишь? Меня держись. Дарую должность пажа-оруженосца…
Взбегать по крутой лестнице было трудно. Тяжеленный вещевой мешок оттягивал плечи, да и карманы с хрупким содержимым требовалось беречь. В подъезде оглушительно воняло кошками. Странно, ни единой кошки Женька в городе не видел, а несло невыносимо. Катрин выламывала дверь на втором этаже, от жестких ударов сапога не выдержала филенка, но сама дверь распахиваться никак не желала.
– Тьфу, наследие царского режима… Красиво жили, – командирша на четвереньках нырнула в дыру от выбитой филенки. – Давай товар!
Женька передал вещмешок, осторожно освободил карманы от бутылок с горючкой.
– Все, здесь жди. На подхвате будешь…
Женька оглядел вонючую темную лестницу:
– Интересно, я сирота, что ли, под дверью ждать?
Снизу кто-то топал, – оказалось, один из артиллеристов с ручным пулеметом.
