– Брешешь прямо в глаза начальству, – с грустью констатировал капитан. – На охоту собралась? И парня тащишь? Белые колготки не забудьте.
– Что охота? – раздраженно зашептала Катрин. – Ну, так пальну пару раз. А у моста что мне делать прикажешь? Ситуация вон скверная. Что вместе с бригадой в «клещи» попасть, что у моста под огнем сидеть. Уж лучше мы как умеем. Целее будем. Вот с танком проедемся, понаблюдаем. Если мост за нами сохранится, придем завтракать. По-иному обернется – рандеву на Маяковского никто не отменял.
– Да, по-моему, уже отменили, – скорбно сказал капитан. – Если перед нами не часть группы Пайпера, то тогда кто? Может, мы объект собственными руками полчаса назад уничтожили?
– Разберемся, – без особого огорчения сказала Катерина. – Фрицем больше, фрицем меньше. Сдался нам этот штурмбаннфюрер. Нет, на Маяковского все равно идти нужно, я ничего не говорю.
– Дура ты, Катя. Недооцениваешь ставки. Надоел мне ваш детский сад…
– В смысле – можно нам проваливать? Слушаюсь, товарищ капитан. Не сомневайтесь, будем на месте в целости и сохранности. А может, и позавтракаем вместе…
Бодрый шепот Мезиной пресек выстрел «сорокапятки» – орудие открыло огонь по замершей на перекрестке самоходке, пытаясь всадить бронебойный в видимую из-за угла часть борта.
Женька лежал среди смерзшихся кирпичей, уткнув нос в пыльный снег, пытался туже подтянуть ремень каски. Орудие стреляло быстро, но почти одновременно с первым выстрелом оттуда, с перекрестка, начал лупить пулемет. Пули стучали по стене и камням, несколько взвизгнуло, отрикошетив от щита «сорокапятки». Откуда били немцы – понять было трудно, даже всезнающая командирша лежала за камнями с винтовкой, ничего не могла высмотреть и лишь сердито шипела: «Не ерзай, говорю».
Женька постарался совсем замереть, услышал глухой хлопок, – рубку самоходки озарила краткая вспышка.
– А, сука! Ну как каменная. С пятого снаряда только, – удовлетворенно прохрипел наводчик. – Откатывай, ребята…
Женька ухватился за скобу станины, рядом уцепилась Катрин, поднажали артиллеристы. Пятясь на карачках, оттащили орудие под прикрытие рухнувшей стены магазинчика. Орудие тяжело переваливалось резиновыми колесами по кирпичам. Немецкий пулемет бесновался, но пули теперь безопасно свистели над стеной.
– Цепляй! – полуторка пятилась к орудию, его мигом подцепили. Артиллеристы полезли в машину.
Катрин шлепнула ладонью по битым доскам борта:
– Эй, водитель кобылы, не испорть агрегат.
Водитель что-то неразборчиво ответил из кабины. С пассажирского места высунулся на подножку Варварин:
– Катерина, ты мне смотри!
Командирша кинула ладонь к сдвинутой на глаза ушанке:
– Есть смотреть, товарищ капитан!
Полуторка газанула, последний мотоцикл еще раньше утарахтел во тьму. За развалинами остался «Т-60», приглушенно рокочущий мотором, и двое разведчиков, поджидающие отставшего товарища. Катрин вспрыгнула на броню, переговорила с выглядывающим из башни танкистом. Улыбалась. Женька с совершенно неуместным осуждением подумал, что девица есть девица. И здесь пококетничать найдет повод. Впрочем, все, кроме фальшивого младшего лейтенанта Землякова, чувствовали себя уверенно. Начихать им на пулемет – привычные.
Женька постарался сесть ровнее, поправил полы шинели. А что дальше? Честно говоря, идея двинуть в город вдвоем казалась весьма опрометчивой. У Катьки, конечно, имидж валькирии, лихой и опытной, но…
– Эй, разведка, давай на броню. Прокатимся пару кварталов, – скомандовала Катерина.
– Так нашего Николу бы дождаться, товарищ младший лейтенант, – неуверенно сказал один из разведчиков. – Он здесь, рядышком…
Катерина что-то сказала танкисту, спрыгнула на тротуар:
– Давай!
Лязгнул люк, танк резко дернулся, почти прыгнул вперед.
– От же дает! – с опасливым восхищением сказал разведчик, глядя, как танкетка уносится в переулок.
– Ну да, легкобронированная татарская конница, – Катерина одобрительно сплюнула. – Так, где наш друг Колька?
– Так пулемет не дает глянуть…
Немецкий пулемет слегка угомонился – выдавал короткие профилактические очереди, пули лупцевали окна дома на противоположной от развалин магазина стороне улочки.
Пользуясь затишьем, проползли на угол. Катрин прошипела, чтоб «доблестное толмачество» позади держалось, но Женька все-таки выглянул. Самоходка потихоньку горела. Прибитое клубами дыма пламя озаряло перекресток. Смутно мелькали какие-то пригнувшиеся фигуры.
– Сюда не полезем, – решила начальница. – Отходите до угла, а я фрицев немного развлеку.
Женька поспешно шел за разведчиками. За спиной хлопнули три быстрых, почти слившихся воедино винтовочных выстрела. Озверело ответил пулемет. Катрин, на ходу дозаряжая «СВТ», догнала бойцов у соседнего дома.
– Взбодрились, камрады. Ну, сворачиваем…
Громыхнуло – видимо, в «Штуге» взорвались боеприпасы. Из окон с жалобным звоном посыпались уцелевшие стекла.
Женька лез через заборы, поднимался по лестницам, спрыгивал на груды камней и железяк. Начальница по-товарищески поддерживала легкими тычками в спину и бодрящим словом. И она, и разведчики ориентировались в безлюдных дворах и домах, словно десятки раз здесь проходили. Только и ругались, что сквозь выгоревшие сараи приходится лезть. Женька понимал, что идут напрямую через квартал, к тому самому углу, где горит самоходка, но сам бы, наверное, до утра здесь ковырялся. Где-то правее ухнул орудийный выстрел, еще один…
– Фрицы наш артиллерийско-снайперский опорный пункт уничтожают, – не без гордости разъяснила Катрин. – Выдвинули что-то мощное на прямую наводку, теперь-то мы точно испугаемся. Лезь в окно, Евгений. Да куда ты за стекло хватаешься? Тьфу, дитя столицы…
Катрин с высоким разведчиком исчезли во тьме заваленной лестницы. Немцы были рядом – за стеной рычал двигатель, доносились неразборчивые крики. Снова ухнул близкий выстрел – с потолка посыпалась пыль.
– Чтой-то мы в самое дупло влезли, – прошептал разведчик. – Переждать бы надо.
– Так переждем, – едва слышно ответил Женька. – Товарищ лейтенант в лоб не полезет. Она соображающая.
– Понятно. Только я бедовых баб с детства опасаюсь. Была у меня в детстве одна соседская девчонка, ох и натерпелся я, – разведчик тихо засмеялся. – Виноват, я не про товарища лейтенанта, конечно…
– Не сахар наша лейтенант. Но немцам от нее куда хуже приходится, – заметил Женька, дергая лопатками, – взмокшая спина чесалась невыносимо.
– Какой уж сахар. Хина стопроцентная, – согласился образованный разведчик. – Вот в плен ей никак нельзя попадать.
– Да она и не собирается, – заверил Женька.
Из темноты позвали:
– Поднимайтесь, только без шухера…
Окна в доме были давно выбиты, и со второго этажа узкая улица просматривалась почти до Пушкинской. На перекрестке стоял «T-IV», прикрываясь вяло горящей самоходкой, бил в переулок, добивая несчастный «Продовольчий» магазинчик. Дальше по улице возились немцы. Женька изумился, разглядев, сколько успела натворить импровизированная засада. Кроме двух самоходок горели два грузовика и бронетранспортер. Еще один «Ханомаг», осев на бок, нелепо задрал в небо стволы спаренной установки. Пострадавшего брал на буксир уцелевший собрат. В узости улицы разворачиваться было сложно, бронетранспортер дергался, лязгая гусеницами. Чуть дальше гренадеры укладывали на корму самоходки тела убитых.
– Похоже, обойти наш укрепрайон собираются, – заметил высокий разведчик.
– Угу, – Катрин смотрела не туда, ее бинокль был направлен в переулок. – Гляньте, не наш парень там лежит?
Женька, осторожно выглядывая, разглядел фигуру в телогрейке, лежащую ничком на тротуаре.
– Он, – пробормотал разведчик. – Вроде не дыхает. Эх, Никола, сплоховал, брат…
Танк снова выстрелил. Из распахнутого люка высунулся командир машины, глянул в бинокль, снова спрятался.
– Вот, сука, стоял бы чуть ближе – прямо бы на башку ему «ворошиловский килограмм» зашвырнуть, – вздохнул высокий разведчик. – У меня остался.
– Если б да кабы, – пробормотала Катрин. – Эту гранату онагром[36] метать нужно. Положим, танкиста мы можем снять, еще двух-трех фрицев завалим. Только потом снесут они домик в упор. Успеем драпануть – не успеем? Рискованно.
– Нам бы Кольку забрать, похоронить, – пробормотал разведчик.
– Понятно. Подождем…
Женька, прижавшись к стене, смотрел на мертвого разведчика. Отсветы пламени играли тенями, казалось, шевелится человек, ползти пытается. Нет, живые так не лежат. Утром сидели с ним за одним столом, завтракали. Он еще так ловко тушенку на горбушку шмякал.
– Уходят…
Немцы наконец развернули колонну. Громче взревели двигатели, забегали солдаты. Из полуподвального окошка лезли пулеметчики – вот они, хитрозадые, откуда лупили.
