Гера ходила по спальне, переставляя предметы на туалетном столике, потом откинула покрывало с кровати. Из маленького ящичка она достала стеклянную банку, открыла крышку и бросила на простыни горсть высушенных лепестков.
– Хозяин любит запах роз.
Комнату сразу же заполнил удушающий аромат, который сегодня казался даже сильнее, чем обычно. Приторно-сладкий запах вызвал у девушки странное головокружение. Стены комнаты словно надвинулись на нее. Желудок сжался, в висках застучало, и она неверной походкой дошла до стеклянных дверей. Щеколда наконец поддалась ее лихорадочным усилиям, и двери распахнулись.
– Что-то не так, мадам? – спросила Гера, искоса глядя на госпожу.
Ее голос донесся до Кристины откуда-то издалека. Она глубоко дышала, наполняя легкие свежим ночным воздухом. Постепенно головокружение прекратилось, желудок тоже успокоился. Девушка ощущала необычную отстраненность от всего, что ее окружало. Она долго смотрела на неровные, словно рваные, края гор, темнеющие на фоне звездного неба. Какой-то частью мозга отметила, что стоит полная тишина. Ее не нарушал даже едва слышный барабанный бой. Почему-то его отсутствие встревожило ее.
Кристина отвернулась от двери как раз в тот момент, когда Гера, достав из кармана передника пакетик, высыпала его содержимое в графин с вином на столе. Не веря своим глазам девушка подошла ближе. Служанка испуганно повернулась.
– Гера! – воскликнула Кристина. – Что ты делаешь?
Выражение вины на лице горничной быстро сменилось вызывающей миной.
– Что вы имеете в виду?
Кристина указала на предательский пакетик в руке Геры.
– Что ты добавила в вино господина Делакруа?
Гера медленно повела плечами и спокойно убрала пакетик в карман.
– То же самое, что добавляю ему в вино каждую ночь с тех пор, как вы приехали в Бель-Терр.
Кристина потрясла головой.
– Я не понимаю. Что ты хочешь этим сказать?
– Девочка, ты что, совсем глупая? – Гера презрительно хмыкнула. – Почему, как ты думаешь, господин не спит с тобой? И ни с какой другой женщиной?
Графиня осторожно подошла к служанке. С лица той исчезли все следы раболепства, их сменило гордое, пренебрежительное выражение. Девушка вспомнила церемонию вуду. Геру, держащую высоко над головой змею и извивающуюся в языческом танце. Рид называл ее мамбо, жрицей вуду.
Со сверхъестественной легкостью Гера прочитала ее мысли.
– Я знаю много тайн, заклятий и умею колдовать, – с достоинством произнесла она. – Среди своих людей я обладаю властью.
– Ты добавила в вино месье Делакруа какое-то зелье, которое сделало его импотентом? – Это было скорее не вопросом, а утверждением.
– Теперь вы это знаете. – В глазах горничной блеснул огонек вызова. – Что будете делать?
– Мой муж убил человека за меньшую провинность. Гера, конечно, знала, как рискует. Неужели ей все равно?
– Вы должны быть благодарны мне, мадам. – Ничуть не испуганная, она налила в бокал вина. – Ваш муж плохой любовник. Он доставляет мало наслаждения, но приносит много боли.
Кристина подозрительно прищурилась.
– Откуда ты знаешь об этом?
– Поверьте мне, мадам. Я это знаю точно. Астра тоже знает. Если не верите, то спросите у нее.
– Астра?
Кристина вспомнила следы побоев на лице девушки и ее плохо скрываемую ненависть. Но она не давала ей никакого повода для такой злобы. Или нет? Быть может, Этьен дал выход своему разочарованию, избив молодую служанку? Тогда неудивительно, что она так невзлюбила свою госпожу.
– Так что вы будете делать, мадам? Он скоро придет сюда.
Едва она сказала это, как ручка на двери повернулась. Кристина лихорадочно обдумывала ситуацию. Она должна была принять решение и сделать это быстро.
– Вы расскажете?
Впервые за бравадой служанки девушка уловила тень тревоги. И в этот момент она приняла решение. Взяв бокал с вином, она пошла навстречу мужу.
– Ваше любимое, месье. – И улыбнулась. Этьен принял бокал, удивленно приподняв бровь.
– Ты в хорошем настроении, дорогая.
– И для этого есть причина, месье, – Все еще улыбаясь, Кристина повернулась, налила себе тоже вина и прикоснулась своим бокалом к его. – Прием имел ошеломляющий успех.
– Да, – ответил он, покачиваясь на каблуках. – Вечер прошел очень неплохо, – Взмахом руки он отослал Геру, крутившуюся поблизости.
Служанка поклонилась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.
– Должен признаться, что я доволен. – Этьен сделал несколько глотков вина. – Похоже, что все без ума от моего бала.
Кристина отпила немного из своего бокала, убеждая себя, что если зелье Геры не причиняло ей никакого вреда до этого, то не повредит и теперь.
– Нам надо чаше развлекаться.
– Как пожелаешь, дорогая, – миролюбиво согласился он.
– Мне особенно понравились Иветта и Франсуа Шарбонно. Они так привязаны друг к другу.
Этьен поморщился.
– Слишком привязаны, по моему мнению. Франсуа надо посвящать больше времени сахарному тростнику и меньше заниматься капризами женушки.
– Бовуа тоже очень милы. Расскажите мне о них побольше. – Она наполнила почти опустевший бокал Этьена.
Он опустился в кресло, положил ногу на ногу и принялся смаковать вино.
– Филипп очень давно живет на острове. Его первая жена умерла от желтой лихорадки несколько лет тому назад. С Нанеттой он познакомился в прошлом году в Париже, где был делегатом Национальной ассамблеи.
– Правда? – Кристина села напротив него. – И делегация добилась своих целей?
Лицо Этьена приняло кислое выражение.
– Нет, К сожалению, еще до того, как они успели отпраздновать успех, была принята поправка к резолюции.
– И что же случилось? – спросила Кристина, гадая, сколько вина должно быть выпито, чтобы снадобье подействовало.
– Не забивай свою хорошенькую головку политикой. Правительственные интриги – для мужчин, а женщинам слишком сложно это понять. – Этьен небрежно взмахнул рукой. – Дамы говорили о прекрасном театре в Кейп-Франсуа?
– Да, и очень хвалили его. – Она отпила еще немного, надеясь, что он последует ее примеру, – Я думаю, что когда-нибудь и мы посетим его.
– Обязательно. Очень важно, чтобы нас там увидели. Даже цветным позволено появляться в театре. – Он нахмурился, потом его лицо опять разгладилось. – Конечно, их места строго ограничены.
«Конечно», – подумала Кристина.
Этьен развалился в кресле и вытянул ноги. Рукой, держащей бокал, он сделал широкое движение и более эмоционально проговорил:
– Театр в Кейп-Франсуа вмешает тысячу пятьсот человек. Но еще более прекрасный театр есть в Порт-о-Пренсе.
