– Я принесла вам ваше вышивание, мадам, – объявила Астра, подойдя поближе.
Лицо Кристины озарила благодарность.
– Спасибо за заботу.
Астра осторожно поставила корзинку на скамью рядом с хозяйкой и быстро повернулась, чтобы уйти.
– Астра...
Служанка замерла на месте; ее обычно бесстрастное лицо выразило беспокойство.
– Да, мадам.
– Я нарвала немного цветов. Не захватишь ли их с собой в дом?
Астра робко посмотрела на корзину с цветами у ног Кристины, потом подняла ее за ручку и быстро убежала.
– Странно, – пробормотала Кристина.
– Действительно, – нахмурился Рид, глядя, как поспешно ретируется служанка.
– Все это время я думала, что Астра не любит меня, а сейчас она поступила так заботливо, и это так не похоже на нее, что я очень удивилась. Наверное, она наконец смирилась с моим появлением.
Рид поставил ногу на скамью, оперся локтем о колено и смотрел на Кристину, стараясь запомнить ее милое лицо, которому не смог повредить даже синяк. Решительно подняв голову, она сверкнула глазами и проговорила:
– Невежливо так рассматривать меня, месье.
Губы Рида искривила улыбка, потом он стал серьезным.
– Вам надо научиться придерживать язычок. Может оказаться, графиня, что вы слишком часто дергаете тигра за хвост.
Пообещайте мне одну вещь, пока я не ушел. Кристина напряглась.
– Вы не имеете никакого права просить об одолжении.
– Действительно. – Рид убрал ногу и выпрямился во весь рост. – И все-таки я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что предупредил вас о необходимости сдерживаться. Она обдумала его слова, потом кивнула.
– Тогда, – коротко поклонившись, проговорил он, – кажется, нам больше нечего сказать друг другу.
Кристина подчеркнуто внимательно посмотрела на плеть, небрежно заткнутую за пояс его штанов. Это был символ его власти как надсмотрщика. Призрак Джуно стоял между ними.
– Я бы хотела, чтобы обстоятельства сложились по-другому, месье, но я не могу изменить фактов, чтобы привести иx в соответствие с моими желаниями.
Конечно, она была права, но понимание того, что он никогда не сможет открыть правду и развеять ее ненависть, заставило Рида ощутить какую-то пустоту в области сердца.
– До свидания, графиня.
– Прощайте, месье. – И она потянулась за вышиванием.
Легкое, почти неуловимое движение в корзинке привлекло внимание Рида, когда Кристина подняла крышку. Руководимый скорее инстинктом, чем пониманием того, что происходит, он сбросил корзинку на землю.
Девушка возмущенно смотрела на яркую смесь шелковых ниток и на льняной платок, над которым она столько трудилась, – все это теперь лежало в грязи.
– Что, спрашивается... – Она хотела поднять вышивание.
– Нет! – крикнул Рид. – Отойдите! – Он схватил ее за руку, заставил подняться и загородил собой.
– Вы что, с ума сошли? – гневно спросила Кристина.
– Стойте там, – приказал он голосом, не допускавшим ослушания.
Ни на секунду не отводя глаз от скомканного куска ткани, Рид быстрым движением вытащил из-за пояса плеть. Кристина хмурилась, переводя взгляд с него на испорченную вышивку. А затем Рил услышал, как она вскрикнула от ужаса, увидев то, что привлекло его внимание.
Змея, длинная и тонкая, выскользнула из-под платка. Ее яркие полоски красного, желтого и черного цветов идеально подходили по цвету к моткам шелковой пряжи для вышивания. Солнце отражалось от блестящих изгибов ее тела, так что змея казалась покрытой лаком.
Умелым движением руки Рид взмахнул плетью, и змея лишилась головы.
– Боже мой, – тихо произнесла Кристина, прижав руку к губам.
Рукоятью плети Рид поднял все еще извивающееся тело змеи и повесил его на низкий каменный заборчик.
– Коралловая змея, – пояснил он. – Ее укус смертелен. Вы бы умерли еще до наступления ночи.
Девушка бессильно опустилась на скамью, побелев как мел.
– Как... Когда...
– На острове много змей. – Рид убрал плеть на место. – Они часто заползают туда, где их меньше всего ожидаешь увидеть.
Кристина вздрогнула, когда до нее дошел двойной смысл сказанного.
– Еще одно предупреждение, месье?
Рид смотрел на нее; в его серебристых глазах читалась тревога. Ему хотелось прикоснуться к ней, утешить, но он знал, что его попытка будет отвергнута.
– Змеи бывают разных цветов и размеров. Кристина облизнула губы.
– Вы спасли мне жизнь, месье. Чем я могу отплатить вам?
Рид удовлетворенно отметил, что на ее щеки вернулся слабый румянец.
– Есть одна вещь, которую вы мне можете дать в награду.
Девушка сжала руки, чтобы унять дрожь.
– Только назовите.
Рид обнаружил, что его зачаровали ее губы – такие мягкие и соблазнительные. Он хотел ощутить их вкус в безумном поцелуе, хотел, чтобы она ответила ему в обволакивающем сладостном забытьи. Но этого он не мог просить. Отвратительно брать то, что она не дает сама, без принуждения.
– Улыбка, – сказал он.
Кристина, не понимая, потрясла головой.
– Простите?..
—У вас прекрасная улыбка, графиня, но я уже давно не видел ее. Хотелось бы увидеть еще раз до того, как уйду.
– Значит, моя жизнь почти не имеет ценности, раз вы просите о такой скромной награде?
– Некоторые вещи стоят гораздо дороже золота и драгоценностей, – галантно ответил он.
Улыбка, сначала робкая, расцветала на ее лице все более уверенно.
– Вы действительно потеряли рассудок.
С тяжелым сердцем Рид повернулся и ушел, мучаясь мыслью, что оставляет ее одну.
Глава 10
В эту ночь, впервые за несколько месяцев, опять повторился тот сон. Рид ворочался и вздрагивал на узкой койке. Картины, звуки, запахи. Боль...
Все повторялось. Все. Он снова был в игорном доме в Испании.
– Еще одну партию, приятель, – настаивал креол.
Рид оглядел целое состояние, лежащее на столе. Сегодняшний выигрыш позволит ему достойно и с комфортом прожить долгое время.
Или купить небольшой особняк.
Эта мысль вдруг пришла ему в голову и не желала уходить, соблазнительная и манящая.
Третий из присутствующих с яростью, искажающей аристократические черты лица, отвернулся от игрального стола.
– Может, ты потерял уже достаточно для одного вечера? Или ты заодно проиграл и свой разум?
Гастон дю Бопре поднял тяжелый бокал и лениво посмотрел поверх него на брата.
– С каких это пор мой младший братишка отдает мне приказы?
Рид с интересом наблюдал за этим эпизодом. Креолы из Нового Орлеана были необычной парой. Ненависть электрическим разрядом потрескивала между ними, словно молния перед летней грозой. Он небрежно взмахнул рукой над пачками бумажных денег и блестящими золотыми монетами.
