– Обязательно. Очень важно, чтобы нас там увидели. Даже цветным позволено появляться в театре. – Он нахмурился, потом его лицо опять разгладилось. – Конечно, их места строго ограничены.
«Конечно», – подумала Кристина.
Этьен развалился в кресле и вытянул ноги. Рукой, держащей бокал, он сделал широкое движение и более эмоционально проговорил:
– Театр в Кейп-Франсуа вмешает тысячу пятьсот человек. Но еще более прекрасный театр есть в Порт-о-Пренсе.
Кристина опять долила вина в его бокал и стала мысленно подыскивать какую-нибудь другую тему для разговора. Чем больше он говорил, тем больше пил, а чем больше пил, тем больше терял способность к исполнению супружеского долга.
Поднявшись с кресла, она подошла к туалетному столику и почти благоговейно прикоснулась к шкатулке, в которой покоились бриллианты, подаренные Этьеном в начале вечера.
– Все гости были поражены при виде изумительного ожерелья и серег, которые вы мне преподнесли. Уже не говоря о том, как их поразила ваша щедрость.
– Мой отец, а после его смерти и я всегда поощряли увлеченность матери красивыми драгоценностями.
– Качество камней превосходное.
– Моя мать признавала только все самое лучшее.
– Черта, которую она, похоже, передала своему сыну. Этьен допил вино до конца и покачал головой, когда Кристина подошла, чтобы снова наполнить его бокал. Она быстро прикинула, что он выпил не меньше двух бокалов с тех пор, как появился в спальне. Кристина знала, что момент, которого она так боялась, близок, и взмолилась, чтобы этого количества хватило для охлаждения его романтического пыла.
Этьен приближался к ней, как охотник к добыче. Девушка инстинктивно отступала, пока не оказалась прижатой к туалетному столику. Муж обеими руками взял ее за горло. На секунду она с ужасом подумала, что он собирается задушить ее. Он медленно начал гладить ее шею.
– С самого твоего появления в Бель-Терр я заметил, что мой надсмотрщик находит тебя привлекательной.
При одной мысли об этом ее пульс участился. Кристина испугалась, не почувствовал ли Этьен этого быстрого биения под своими пальцами.
– Нам, конечно, это показалось, месье, – тонким голосом проговорила она.
– Ты недооцениваешь чары, которые сама же навеваешь, дорогая. – Он охватил ладонью ее грудь. – Я видел, как он смотрит на тебя. Как жеребец, готовый к случке.
Когда Этьен вот так прикасался к ее груди, ей было трудно сосредоточиться на том, что он говорит. Она нервно облизнула нижнюю губу.
– Судя по тем фразам, которыми мы обменялись, я сомневаюсь в том, что хоть немного нравлюсь ему.
Этьен невесело хмыкнул.
– Да нравишься ты ему, нравишься, но он умен. Он знает о последствиях, которые его ждут, если он возьмет что-то чужое. Рид знает, что ты принадлежишь мне. Я следил за вами сегодня вечером в саду. Даже и не думай о том, чтобы изменить мне.
– Я никогда бы не посмела, месье.
Его пальцы сжимались, захватив чувствительную плоть, пока она не взвизгнула от боли.
– Иначе я с Божьей помощью убью его голыми руками и заставлю тебя смотреть на это.
Кристина нисколько не сомневалась, что именно так он и поступит. Этьен повозился с поясом халата, и тот развязался, открыв худощавое бледное тело. При виде его наготы Кристина отвела взгляд. Она с трудом сдержала дрожь отвращения.
Он притянул ее к себе и принялся тереться об нее бедрами, ругаясь и двигая низом живота. Две вертикальные морщины появились на его лбу.
Кристина сжала руки в кулаки, чтобы удержаться и не отталкивать его. Каким-то уголком сознания она почувствовала благодарность за то, что он не приказывал ей трогать его. Ее тошнило от одной мысли об этом.
Капли пота появились на лбу Этьена. Он положил руки ей на бедра, удерживая на месте и продолжая тереться об нее бедрами. Потом его движения резко прекратились. С багровым от ярости лицом он отпустил Кристину и отступил.
– Что-нибудь не так, Этьен? – совершенно сухими губами выговорила она.
– «Что-нибудь не так?» – хрипло передразнил ее он. Большими шагами прошелся по комнате, резкими рывками затягивая пояс. – Проклятие, действительно что-то не так. Ты не имеешь ни малейшего представления, что значит разжечь кровь мужчины.
Кристина не поднимая глаз смотрела на свои сжатые пальцы и тщательно скрывала победное чувство.
– Простите, месье, если я не отвечаю вашим требованиям.
– Не отвечаешь?
Развернувшись, он обжег ее взглядом, полным такой ненависти, что она вздрогнула. Ее реакция разозлила его еще больше. Он быстро пересек комнату, схватил Кристину за плечи и принялся трясти так, что ее голова моталась из стороны в сторону, как цветок на стебельке.
– Этьен, пожалуйста...
– Сука! – Он наотмашь ударил ее по лицу с такой силой, что она упала на спину.
Искры посыпались у нее из глаз, от боли полились слезы. Темнота подступала, грозя поглотить сознание. Потом видимость прояснилась, и Этьен перестал расплываться в ее глазах. Черты его лица по-прежнему были искажены ненавистью и злобой.
– Ну что, поубавилось гордости? – прорычал он. – Держись подальше, пока не разъедутся последние из гостей. – И невзирая на то, что дом был полон спящих людей, вылетел из комнаты, изо всех сил хлопнув дверью.
Спустя какое-то время Кристина села, а потом с усилием встала на дрожащие ноги. Колени ее подгибались, и она опустилась на скамеечку у туалетного столика. С трудом узнала собственное отражение в зеркале. Глаза слишком большие, потерянные, на белом как мел лице, окруженном взлохмаченной копной темных волос. Ее рубашка оказалась порванной и сползала с одного плеча, на котором остались отпечатки пальцев Этьена. Кровь сочилась из разбитой губы, и на языке она ощущала ее металлический привкус. Трясущейся рукой девушка отвела волосы от лица, изучая след от удара. На щеке расплывался огромный синяк.
Никто никогда не бил ее. Никто не заставлял ее почувствовать себя такой беззащитной, такой напуганной. Единственным утешением было понимание того, что Этьен не вернется. Это она знала наверняка. Зелье Геры произвело ожидаемый эффект. Он никогда больше не подвергнет себя такому унижению.
Но вместо облегчения Кристину охватило мрачное предчувствие. Напольные часы на верхнем этаже пробили несколько раз. Она сидела не двигаясь, размышляя и тревожась. Достоинству Этьена был нанесен сильный удар, и в этом он обвиняет ее. Задето его самолюбие, а это самое страшное оскорбление, которое женщина может нанести мужчине. Она подвергла сомнению его мужские способности и оказалась права. Этьен не тот человек, который оставит подобный удар без ответа. На что он пойдет, чтобы отомстить? Чем отплатит? Когда? Похоже, что его ярость будет только нарастать с течением времени.
