Ничего мне ПОЛКОВНИК Мельников не сделает, он хоть, и начальник сталкеров Полиса, и пользуется уважением сталкеров других фракций, но он не сможет снарядить экспедицию сюда. Он даже до Университета еще не дошел. А вот ты дошел до моей базы и мне очень интересно как? Но главный вопрос сейчас звучит так - кто ты такой? Чтобы ты не юлил я, сразу обрежу все неверные ответы: ты не сталкер Мельника - он бы сам отправился сюда и не посылал бы мальчишку. Ты не разведчик каких-либо других фракций - как и Мельник, они не знают обо мне и так же не посылали бы мальчишку. Ты не являешься человеком Москвина, хоть он и пытается выйти на меня, но пока его бойцы не могут пробиться сквозь полчища мутантов обитающих в городе. К тому же во время недавнего разговора с ним я напрямую спросил о тебе, и он сказал, что не знает тебя. Зато он высказал очень интересную мысль. Он предположил, что ты боец загадочного Анклава, и я склоняюсь к тому, что он прав. Так вот, я повторюсь, кто ты такой?
Я был раздавлен, уничтожен, моя легенда рухнула как карточный домик. Мало того, противник практически точно знал кто я, так еще и самая главная наша тайна - тайна местонахождения нашего дома находилась лишь за тонкой дверью моей силы воли и стойкости моих друзей. Что ж, этого он не узнает ни от меня, ни от них, мне осталось лишь терпеть, и при возможности умереть, как можно быстрее.
- Будем играть в молчанку? – вкрадчиво спросил генерал. - Ну что ж, тогда приступим. Для начала возьмем вот это.
Он показал мне простую булавку. Я, не желая смотреть, отвернулся и зажмурился.
- Страшно? – усмехнулся генерал. - А сейчас будет больно.
В ту же секунду страшная боль пронзила левую руку. Лишь чуть позже я смог понять, что боль идет от мизинца, а точнее от ногтя. Эта сволочь вогнала мне булавку под ноготь. Я до хруста сжал зубы, чтобы не выдать свою боль. Но генерал знал, что делать. Он взялся за торчащий кончик и стал шевелить булавку из стороны в сторону. От адской боли я не выдержал и закричал. Против моей воли из глаз потекли слезы. Я зло мотнул головой.
- О, не надо стесняться слез, мой мальчик. Я, понимаешь ли, виртуоз этого дела. На моих занятиях ребята покрепче тебя не то что плакали, но и писались и даже какались. Ха-ха-ха.
- Сдохни, тварь.
- Ах, ах, как неоригинально. Ты знаешь, сколько раз мне этого желали? Но я не люблю, когда меня оскорбляют.
Он хлопнул в ладоши, из-за моего кресла вышел бугай охранник и врезал мне в челюсть. Сознание вспыхнуло и погасло, последнее, что я слышал, это: «Идиот, зачем ты его вырубил, нужно было только оплеуху дать».
Очнулся я от того что кто-то тряс меня за плечи.
- Вставай, - говорил этот кто-то Васькиным голосом, - у нас очень мало времени.
Так это был кошмар? Подумалось мне, сейчас я проснусь в фуре с кабелем, или в РУДН или вообще в Анклаве. Мысли метались из стороны в сторону и больно били по черепной коробке. Застонав, я открыл глаза. Нет, это был не кошмар. Я сидел в пыточном кресле, правда на мне уже не было наручников, передо мной стоял Васька и обеспокоенно смотрел мне в глаза. Когда я сфокусировал на нем взгляд, он улыбнулся и показал большой палец. Я, с трудом подняв руку, повторил его жест. Он еще раз улыбнулся и отошел. Тогда я обвел взглядом пыточную. По стенам стояли различные столики на колесиках, на них, прикрытые марлей, лежали различные приспособления. Многие из них были самодельные. Один вид этих приспособлений заставлял холодеть кровь. На стенах висели предметы покрупнее – различные плети, трости, дубины, косы, веревки и так далее, но самое ужасное было выше. На специальных щитах висели бальзамированные человеческие головы, их лица, выражали страдания и боль. Зрелище было настолько невыносимо, что я опустил взгляд и наткнулся на тело охранника. Он смотрел на меня выпученными глазами, его руки были прижаты к горлу, из-под которых толчками выплескивалась кровь. Я поглядел по сторонам и нашел, кого искал. Забившись в угол, генерал что-то нечленораздельно мычал, с ужасом глядя на нацеливших на него карабины близнецов. Рядом с ним сидел комендант, он с удивлением и даже с некоторой опаской смотрел на своего командира. Успокоившись, я привстал, опираясь на подлокотники, тут же под мое плечо поднырнула вихрастая голова Васьки. Он помог мне подняться и повернуться. Тогда я смог рассмотреть остальных членов своей группы. Не считая нескольких синяков и ссадин, все были целы.
- Генерала сюда, - приказал я.
Матвей и Ванька, оставив у двери Стаса и Олега, рывком подняли тушу генерала и бросили его в кресло. Несмотря на сопротивление, его пристегнули, а затем Ванька наклонился к нему и спросил:
- Ну что? Узнаешь меня гнида?
Генерал на мгновение замер, а потом замотал головой и еще сильнее забился в своих путах.
- И я вот не сразу узнал. Если бы не фамилия, и не догадался бы. Ишь морду какую отожрал.
Он отодвинулся и, увидев мой вопрошающий взгляд, пояснил:
- Это наш бывший зампотыла, та еще сволочь. Воровал все, что плохо лежит, а изворотлив был как змея, сколько раз под следствием ходил и ни разу пойман не был. Его много раз хотели перевести из части, но и тут не получалось, видимо лапа у него на верхах серьезная была. А уж как он издевался над срочниками, это вообще не передать. Одно мне непонятно, где батя? Как он допустил этого гада на свое место?
- Сдох, сдох твой Батя, ха-ха-ха! – завизжал обезумивший от страха садист. – Это я, я его не пустил, ха-ха.
- Ты что несешь? – возмутился Ванька.
- Все так, - донеслось из угла, где сидел комендант. - Как только Батя узнал про начавшуюся войну и получил приказ выдвигаться в Москву, он вместе с офицерами штаба, прыгнул в машины и возглавил колонну танков. Но как я догадываюсь, у них даже в дежурных машинах не было и четверти топлива. Я, конечно, подозреваю, чья это затея. Правда, не понимаю, зачем он это делал.
-
