Начищенные ботинки. И коробка, перевязанная яркой лентой, в руках. Никак с подарком пришел?
Я порадовалась, что не зажгла яркий свет. Горела только лампа на рабочем столе. В полутьме Влад не заметит, что я плакала.
Влад поставил коробку на стол и сел на предложенный стул. Мне бы сейчас колокольчик, чтобы позвонить, вызвать горничную и приказать ей принести чаю.
Смешно.
- Это что? – спросила я, указав на коробку.
Влад молчал, а я не знала, с чего начать разговор. На языке вертелись лишь грубости.
- Пирожные, - ответил он грустно. – Прости.
Я удивленно на него посмотрела, и он счел нужным объясниться.
- Мне показалось неуместным приходить с пустыми руками, хотел тебя угостить. Но не подумал, что угощение будет неуместным.
- А что уместно? – обиделась я. – Буханка черного хлеба и кусок сала? Эта еда больше мне подходит?
- Я не это хотел сказать, - вспыхнул Влад. – Ты устала, не ждала гостей, а тут я…
- С пирожными, - подсказала я. – Гостей не ждала, ты прав. Но ты же по делу. Так это мое? Можно?
Он кивнул.
Я развязала ленту, открыла коробку и улыбнулась. Пирожные с княжеской кухни. Сегодня подавали корзиночки со взбитыми сливками и фруктами и трубочки с кремом. В нашу столовую принесли остатки, но я предпочла набить живот полезной пищей – супом, мясом и овощами. Мне нужны силы, чтобы не умереть на работе.
- Мои любимые, - сказала я исключительно ради Влада. – Спасибо.
Взяла корзиночку и слизнула верхушку с вишенкой. Откусила, пачкаясь в креме. Влад смотрел на меня, не скрывая удивления.
- Так вкуснее, - пояснила я, - чем ложечкой. Хочешь?
Я протянула ему трубочку. И, заметив, что он колеблется, поднесла пирожное к его губам.
- Кусай.
Он откусил… и схватил меня за руку.
- Что? – испугалась я.
- Что? – переспросил он. – Это ты мне ответь, что?
Влад отобрал у меня остатки пирожного и провел пальцами по моей кисти.
- Больно? – произнес он мрачно.
Я повела плечом. Врать, что покрасневшая кожа не болит, не хотелось. Но и жаловаться я не собиралась.
- Это такая у тебя… работа?
- Какая есть, - огрызнулась я. – На другую не берут. Горничной нужны рекомендации, а их у меня нет.
- У тебя есть тетя…
- Я не буду жить в скиту!
- Забери Таню. Она позаботится о тебе. Или даже… будет работать вместо тебя.
Я рассмеялась.
- Ничего, что я не Марьяна?
Я отняла руку и отошла от Влада, позабыв, на свою беду, что мне нужно прятать лицо от света.
- Ты плакала.
Я вздрогнула оттого, как это прозвучало: не обиженным восклицанием, не показным удивлением, а мрачной констатацией факта.
- Вот что, Марьяна, - продолжил Влад. – Жена должна слушаться мужа. А я пока еще твой муж. На кухню ты больше не пойдешь. Собирайся, я отвезу тебя к матушке.
Слушаться Влада я не собиралась. Муж? Не смешите! Но вдруг поняла, что пошла бы с ним, если бы он пригласил в свой дом. Так нет же, матушкин! Компрометировать себя княжич Владислав не желал.
- Так ты по делу пришел или в гости с пирожными? – спросила я, отворачиваясь. – Если по делу, говори. Если нет, уходи. Мне рано вставать.
- Мар-рьяна! – глухо прорычал Влад.
- Марийка! – возразила я. – Что? Кого ты к матушке приведешь, княжич? Дурнушку-куклу? Уходи!
- Я объясню. Она поймет.
- Если в вашей семье все такие понятливые, как ты, мне на улице ночевать придется, потому что на обратную дорогу сил не хватит!
Очаровательно. Муж и жена? Ругаемся мы, как муж и жена, это верно. Правда, Влад быстро сообразил, что меня не переспорить, и сдался.
- Хорошо, завтра, - сказал он. – Я приеду за тобой утром.
И с чего он решил, что я буду его ждать…
Глава 24
Глава двадцать четвертая, в которой Владислав с нянькой спешат на пожар, но…
Влад
Не спалось.
Влад и не пытался ложиться, погруженный в невеселые думы. С чувствами он разобрался. Не красна девица, чтобы мучиться и сомневаться.
Владу нравится Марьяна. Точка.
Но вот что с этим теперь делать?
Влад не может принимать решения, руководствуясь лишь чувствами. Не так его воспитывали. Батюшка ясно дал понять, что непокорности не потерпит. Но не это главное. Влад может пойти против воли отца. И огорчить матушку может, хоть это и неприятно.
Дальше-то что?!
И в Сибири люди живут. Ведуны везде нужны. И без титула он не развалится.
Только Влад не один. Ему о Марьяне заботиться надо, как о жене. А для нее хочется… самого лучшего.
Обрадуется ли Марьяна ссылке? Согласится ли...
Жить скромнее, чем привыкла, она сможет. В этом Влад уже убедился. Однако есть еще кое-что, важнее благосостояния, важнее быта.
Владу нравится Марьяна. Он даже готов назвать эти чувства… любовью. Все одно непонятно, что это такое, так… Почему бы и нет?
Но нравится ли Марьяне Влад?
Непохоже.
Влад даже уверен, что не нравится. Она и терпит-то его с трудом, из вежливости. И это понятно. Влад – источник ее бед. Это его подпись стоит на документах о передаче капиталов купца Богданова третьему лицу. Сдержанная и вежливая Марьяна даже ударить не постеснялась, так велика ее обида.
Поделом. Влад с себя вины не снимал. Марьяна, юная барышня, ничего не смогла противопоставить преступникам. А он, великовозрастный балбес, легко позволил себя опоить и использовать. Прав батюшка, сравнивая сына с дыркой от бублика.
Какой уж тут сон? И сердце, опять же, не на месте. Влад оставил Марьяну одну, а во флигеле у нее ни еды, ни нормальной кровати для сна. Ей, наверняка, страшно одной. И руки… у нее болят руки…
Вернуться? Повод есть. Приличия? Ничего дурного Влад не мыслит.
Он не опасался, что Марьяна не откроет. Наоборот, без его помощи она теперь из дома не выйдет. Спорить он не стал, но позаботился о том, чтобы утром Марьяна не отправилась на тяжелую работу. Двери заперты ведовством.
И, в конце концов, надо что-то делать, если Влад хочет, чтобы Марьяна изменила о нем мнение!
А он хочет?
Бальзам для рук Влад приготовил быстро. Основа была, ингредиенты для зелья – тоже. Травы от боли, от зуда, от отека. Заживляющее плетение. Все
