кровати и просматривая видео, которое Саша мне отправил. – Какой же обалденный голос у него! И играет на гитаре круто! Он просто весь нереальный какой-то.
Я не могла не показать Тане переписку, чтобы узнать ее мнение. Богачева оставалась непреклонна: Саша – темная лошадка, но «породистая и которую хочется оседлать». Это дословная цитата. Она не выпускала мой телефон вот уже уйму времени, и песня, что напевал Хвостов, плотно вклеилась в мой мозг. Хорошо, что Богачева не стала комментировать фотографию, отправленную мной по глупости.
– Дава-а-а-ай сгорим дотла-а-а, – промычала я, а потом рыкнула и выхватила телефон из рук подруги, чтобы швырнуть куда-нибудь подальше. – Хватит уже. Все, что надо, ты увидела.
Таня примирительно подняла ладони.
– Так что там с одеждой?
– Надо наряжаться?
Я выгнула бровь и в который раз за вечер оглядела Богачеву. Она сегодня нацепила кожаную юбку поверх легинсов, любимую свободную рубашку и велюровую жилетку с бахромой. На шее у Тани звенели подвески на тонких цепочках – какие-то звездочки, инь и ян, клык и просто серебристое колечко. В носу, как обычно, поблескивал пирсинг-обманка.
– Ничего не говори, судя по всему, ты скажешь «да».
Она рассмеялась, шагнула к моему шкафу и принялась нагло перебирать вещи на вешалках. Мы с ней никогда не оспаривали вкусы, не пытались перекроить друг друга, поэтому из ее уст ни разу не вырвалось: «Что ты на себя нацепила?», «Может, выберешь что-то покрасивее?», «Как-то это скучно», «Ты что, обокрала бабушкин шкаф?» Хотя уверена, что эти вопросы были бы правомерны по отношению ко мне.
– Давай вот это зеленое вязаное платье с плотными колготками и под полусапожки? Ты ходила в нем со мной в кино в прошлом году.
– Думаю, подойдет.
Пока я стягивала домашнюю пижаму, Таня села за мой рабочий стол и, подперев подбородок ладонью, уставилась в окно. Повезло, что после обеда погода укротила свой нрав и неистовство закончилось. Небо даже немного посветлело, больше не набухало темными серыми тучами.
– Интересно, слухи о вечеринках Дениса правдивы? Что там шумно, многолюдно и очень весело? – спросила Таня.
– Честно, не знаю. Я даже на даче у него не была, ее купили, когда мы с Малюгиным уже перестали общаться.
– Говорят, будет половина его класса, нашего и «В». И кто-то из прошлогодних выпускников. Но тебя волнует, будет ли там кое-кто определенный, да?
Она украдкой взглянула на меня. Скрыть волнение мне не удалось, платье вывалилось из рук на пол, пришлось за ним наклоняться, попутно задев с полки стопку других вещей. Мисс Неловкость, дубль два.
– Ничего подобного.
Таня отвернулась к окну, но я была уверена, что увидела мелькнувшую на ее губах улыбку.
– Девочки, перекусите перед выходом? – спросила мама, заглядывая в комнату.
Сегодня у нее был заслуженный выходной – день, на который не пришлось искать подмену. За те дни, что она провела дома, цвет лица пришел в норму, усталость отступила. И я даже радовалась, что Даша угодила мне мячом в голову. Так мама хотя бы смогла выспаться и отвлечься от рабочих забот и стресса.
Света маячила рядом, прищурившись. В моменты, когда ко мне приходила подруга, территория комнаты была обнесена колючей проволокой, то есть проход маленьким любопытным ушам сюда был воспрещен. Она считала это несправедливостью мирового масштаба.
– Я надеюсь, что там будет еда, – как-то неуверенно предположила я, поглядывая на Таню. – Мы ведь приглашены на шашлыки?
Богачева фыркнула в кулак. Я расслышала ее тихий шепот:
– Все будут есть там что-то ужасно вредное. Шашлык – это кодовое слово.
– Мам, а Таня что-то Соне шепчет! Ты слышишь?! Они что-то задумали!
– А ябедам языки отрывают! – воскликнула подруга, состроив зловещую физиономию со своими бровями, живущими отдельной жизнью.
Светка заверещала и пулей кинулась к себе в комнату. Швепс, потревоженный шумом, подскочил с подстилки в коридоре и, залаяв, побежал за ней. Балаган, одним словом.
Мама стояла в дверях и качала головой.
– Выросли мои девочки, – сказала она, притворяясь, что смахивала невидимую слезу. Таню она всегда называла своей еще одной дочкой, что подругу вполне устраивало. – Собираются на вечеринку, наряжаются. Небось там будут мальчики, да?
– Мам, это же дача Дениса, логично, что там будет куча народу.
– Просто всегда помните про защиту. Особенно про ту самую, когда остаетесь наедине с противоположным полом.
– Мам! – Я вспыхнула, а Таня захохотала. Опять любимый трактор завелся. – Пойдемте лучше и правда перекусим!
Идея поесть оказалась удачной. В огромном шикарном доме Малюгиных кухня была заставлена всевозможными напитками, пакетами соков, газировкой, минералкой, фруктовыми закусками и чипсами, а заказанная хозяином пицца где-то заблудилась по дороге. Таня была права, шашлыки – это кодовое слово. На мой вопрос о мясе все молчали и странно косились, будто я сказала несусветную чушь. И мой живот тоскливо урчал, ощущая предательство.
Мы ходили с Таней по дому Дениса, как по музею современного искусства, изучая интерьер и дорогую мебель. Дом был просторный, двухэтажный, снаружи обнесенный высоким забором. Еще на подъезде к нему мы с Богачевой прильнули к окнам такси и с восхищением присвистнули. Дачный поселок состоял из облагороженных участков с добротными домиками, но дом Малюгиных был как исполин среди лилипутов.
– Это вообще на дачу не похоже, – сказала Таня, заходя на территорию и озираясь. – Где заставленный хламом двор? Где стопка дров для растопки чугунной печки? Сарай, в конце-то концов?!
Внутри дома наше восхищение продолжилось. Планировка была с так называемым вторым светом, то есть жилые комнаты на втором этаже размещались с двух сторон, а над гостиной отсутствовали потолочные перекрытия. Огромное панорамное окно в два этажа выходило на задний двор, где за забором выглядывали верхушки соснового бора. По-современному. Ухоженно и красиво.
– Да. Больше похоже на дом мечты.
Мы с Таней приехали ко времени, когда вечеринка вовсю набрала обороты. Громкая музыка разносилась на километр по округе. Молодежь танцевала, играла в карточные игры за огромным обеденным столом и, конечно же, разливала напитки по пластиковым стаканчикам. Пахло чем-то приторно-сладким. А пол уже почти весь покрылся липкими пятнами от разбрызганной газировки. От такого свинства мое сердце кровью обливалось.
– Соня, ты тут! – Денис вошел через дверь, ведущую на задний двор, и сразу же направился в мою сторону. Вместе с ним с улицы влетела прохлада. И запах дыма. Снаружи в костровой чаще развели огонь, чтобы гуляющим было теплее. – Парни, говорил же, моя девочка придет!
Я поморщилась и отступила на шаг. Мне не понравилось его обращение, вальяжное поведение и блеск глаз, твердящий, что хозяин дома слишком весел и взбудоражен.
– Здравствуй, Денис. – Я не отреагировала на его
