назад, что у всех сразу возникает ассоциация с мексиканкой-уборщицей, хотя она директор промежуточной школы в Хендерсоне. Вот она и дала мне имя, более приличествующее белому воспитаннику закрытой школы-интерната, думая, что оно автоматом обеспечит мне поступление в Гарвард или какой-нибудь другой престижный университет.
– И куда в итоге ты решил поступать с таким именем?
– Я подумываю о местном колледже.
– Да здравствует Даксуорт Крэнстон!
– Только на следующий год. А потом, возможно, переведусь в Калифорнийский колледж. Не решил еще. Я пока в подвешенном состоянии.
– Но уже декабрь. Тебе пора собирать рекомендательные письма, знакомиться с условиями перевода и требованиями разных учебных заведений, а ты просто… в подвешенном состоянии?! – я вовсе не хотела, чтобы мое восклицание прозвучало патетически. Но от этих слов повеяло именно пафосом. Я никогда в своей жизни не пребывала в подвешенном состоянии. Я всегда знала, чего хотела. А хотела я заняться бизнесом. Возможно, помочь дедушке расширить наше семейное предприятие и построить еще одну часовню. Я уже успела пообщаться с консультантами Невадского университета в Лас-Вегасе. Хотя до поступления у меня был целый год.
– Я собирался поиграть в бейсбол за Алабаму. Мы с отцом даже провели разведку, переговорили там кое с кем. Там очень заинтересовались. – Дакс пожал плечами, и его левое плечо опять оказалось выше правого. – Я неплохой питчер.
Это было все же лучше «подвешенного состояния».
– Должно быть, ты не просто неплохой, а отличный питчер, раз собирался играть за команду Юго-Восточной конференции.
– Да, я действительно был хорошим игроком. Понимаю, звучит нескромно, но это так.
– К твоему сведению, у нас в Лас-Вегасе тоже есть бейсбол.
– Я сказал, что был хорошим игроком, – глаза Дакса блеснули. – Я повредил плечо и теперь не могу заниматься никаким соревновательным видом спорта. Я как тот скакун, который из-за травмы выбыл из забега и обречен щипать травку на пастбище.
– А что у тебя с плечом? – осторожно спросила я.
Взгляд Дакса сфокусировался на чем-то за моей спиной, и он кому-то кивнул. Я обернулась и увидела Барта Эндрюса, старого приятеля моего дедушки, от изумления приросшего ногами к полу и нервно затеребившего свою шляпу.
О боже! Барт Эндрюс… Отошедший от дел старик, владелец небольшой фирмы по прокату лимузинов. И тоже не питающий добрых чувств к Виктору Крэнстону.
– Холли Нолан, что ты тут делаешь с Крэнстоном?! Знал бы твой дед…
Я поспешно подняла руку:
– Барт, все хорошо. Мы здесь… мы тут из-за…
– …бизнеса. – Дакс встал и протянул Барту руку, но старик ее не пожал. – Здравствуйте, я Дакс Крэнстон. Мы с Холли просто пришли на встречу, о которой я договорился с ее дедом еще несколько месяцев назад. Пытаемся преодолеть некоторые профессиональные разногласия.
Барт холодно кивнул.
– Твой дед не профи, парень, – изрек он.
– Да, сэр, – сказал Дакс.
И оба остались стоять, разглядывая друг друга. Дакс улыбнулся, но Барт не ответил на его улыбку. Вот что я получила, приведя Дакса в ресторан, популярный в дедушкином кругу общения. Такого бы не случилось, если бы мы пошли в стейк-хаус «Луковый цветок».
– Холли, мы молимся о твоей семье, – сказал Барт. – Будь разумной и… осмотрительной.
– До свидания, Барт.
Дакс стоял, пока Барт не вышел из зала. И только потом опустился на свое место:
– Я еще никогда не чувствовал себя таким популярным.
– Пару лет назад у Барта произошла стычка с твоим дедом возле здания суда.
– Прекрасно. Фамилия нашей семьи пробуждает в людях всевозможные… эмоции.
– Забудь о нем, – сказала я, хотя, пожалуй, согласилась бы со всем, что думает Барт о Викторе, за исключением того, что внук Крэнстона злодей по ассоциации. – Барт немного чокнутый. Дедушка как-то сказал, что он считает, будто наши власти имплантировали контролирующие сознание микрочипы всем детям, рожденным с 1990 года.
– Вот откуда голоса моей голове! – Дакс подался вперед и взял меня за руку. – Так тебя не смущает, что нас могут увидеть вместе?
– Нет.
– Отлично.
Я придвинулась к нему ближе. Этот диван стоит в ресторане больше шестидесяти лет. Кто только на нем ни сидел! И наверняка он повидал гораздо более скандальных гостей, чем пара конкурентов в бизнесе.
– Ладно. Давай вернемся к твоему плечу.
– Давай не будем. Я же не какой-нибудь спортивный ветеран, занудствующий о своих травмах.
– Но мне интересно узнать. Тебе делали операцию?
– И не одну, – вздохнул Дакс. – Мне правда не хочется вспоминать об этом. Давай лучше поговорим о нас.
– О нас?
– Я думал о тебе в последние дни.
Я моргнула. Ловко же он сменил тему! И Дакс произнес эти слова так же просто и легко, как сказал бы «Пожалуй, закажу курицу».
– И что же ты обо мне думал? – спросила я тоже без тени кокетства. Мой вопрос прозвучал скорее как утверждение, которое собеседнику надо дополнить подробностями.
Дакс помешал соломинкой кубики льда в своем бокале:
– Я думал о твоей улыбке. О том, как ты морщишь нос, когда размышляешь о чем-то. Ты это знаешь? И ты очень рассудительная девушка. Сначала обдумываешь свои слова и только потом говоришь.
– Ну… не знаю… По-моему, я не такая. Но все равно спасибо. Хочешь узнать, думаю ли я о тебе? – я выдержала паузу. – Да. Я много думаю о твоей щетине.
– О моей щетине? – Дакс потер подбородок. – Ты серьезно? Больше всего тебя впечатлила моя щетина?
– Да. Как часто ты бреешься? Или ты просто ее подстригаешь? А еще мне интересно, когда ты начал ее отращивать. У тебя модельная щетина.
– Модельная?!
– Когда тебе делают комплимент, нужно говорить спасибо.
– Я вспомню об этом, когда ты скажешь мне комплимент.
Наши лица сияли, глаза сверкали, буквально искрились. Я не знала, что так может быть. И что это было? Любовь, только не полностью реализованная? Я не люблю Дакса – ведь чтобы полюбить, нужно узнать человека. Но каждый миг, проведенный с ним, делает меня чуточку счастливее. А когда его нет рядом со мной, я постоянно думаю: где он? что делает? Как будто наши сердца общаются через спутник.
Дакс потер руки:
– Итак, это наше второе свидание. Свидание-чтобы-получше-узнать-друг-друга. Не путать с первым свиданием-с-поцелуем-возле-ржавых-неоновых-вывесок. Давай я просто расскажу тебе все о себе, а ты потом отредактируешь мой рассказ.
– Ты мог бы и сам его отредактировать.
– Это неинтересно. Слушай. Даксуорт Крэнстон явился в этот мир почти девятнадцать лет назад…
– Дата и месяц рождения?
– Двадцать седьмого июня.
– Сто девяносто шесть дней назад. Ты пока ближе к восемнадцати.
– Что это было? – спросил Дакс. – Ты что, взяла и сложила все это в голове?
Я протянула ему руку
