Я вздохнула: как же хотелось просто лечь в свою кровать и провалиться в сон без сновидений!
- Арника! – навстречу мне выбежала нянюшка. Пожилая женщина рыдала, и даже не пыталась стереть с лица крупные слезы.
- Нянюшка! - я не сдержалась, рванулась навстречу, и стражи не стали меня останавливать.
- Дитя мое! Как исхудала, побледнела! – нянюшка принялась тут же ощупывать меня, охая и ахая.
Я улыбнулась. Она всегда считала меня слишком худой и маленькой, и пыталась накормить меня при любом удобном случае. Вот и сейчас внезапно всплеснула руками:
- Что ж мы стоим? Матушка ждет в гостиной, там накрыт поздний ужин!
Нянюшка засеменила, переваливаясь как утка, и я, вздохнув, последовала за ней. Тень по нашей с ней договоренности должна была сразу же переместиться в мою спальню, чтобы никого не пугать своим присутствием. На это ее сил должно было хватить. Правда, я сначала засомневалась, сможет ли линки найти мою спальню, на что та ответила почти человеческим закатыванием глаз. Мол, забыла, что ли, как я за тобой из коттеджа в крепость перенеслась? Не потерялась тогда, не потеряюсь и сейчас.
У дверей гостиной я осмелилась тихонько окликнуть нянюшку:
- А отец? Он здесь?
Жалостливый взгляд через плечо заставил внутренне напрячься, но оказалось, что мне все же была дана передышка.
- Отец приедет завтра, - поведала нянюшка, - какие-то неотложные дела в столице.
Стоило только переступить порог гостиной, как на меня тут же посыпались причитания, упреки, радостные восклицания и даже угрозы от матушки – все вперемешку, без разбора. Я даже и не знала, что моя мать может так сильно проявлять чувства! Но это, как оказалось, было еще цветочками.
- Как ты могла, Арника! – укоризненно воскликнула она, швыряя на стол вилку. Я подавилась куском ростбифа, вытаращив глаза. Чтобы моя мать, да бросала приборы посредине ужина?
- Ммм, - промычала невнятно, пытаясь спрятаться за бокалом. Честно говоря, мне было стыдно.
- Ты понимаешь, что с тобой могло случиться такое… такое… Это же Тосхэш! Скажи, - матушка наклонилась, накрыла своей сухой прохладной ладонью мою и с тревогой заглянула мне в глаза, - эти демоны ничего тебе не сделали?
Я отрицательно покачала головой, с удивлением осознавая, что моя собственная мать верит в байки про демонов. Может, когда-нибудь я и попытаюсь раскрыть ей правду, но точно не сегодня.
Отговорившись усталостью, я наконец сумела сбежать в свою комнату, где меня уже дожидалась линки. Я хмыкнула, увидев, что совершенно лишенная зачатков скромности Тень возлегает на моей лучшей шелковой подушке.
Глаза закрывались сами собой, поэтому я быстро умылась, переоделась в ночную рубашку и юркнула в постель. Заснула мгновенно – слишком уж много всего произошло за последние сутки.
И даже Угольный король мне не снился.
Глава 42. Разговор с отцом
Разговор с отцом не задался с самого начала.
Во-первых, мне не дали выспаться. За окном еще не успела заняться заря, как меня уже разбудила испуганная служанка. Не знаю, что сказал ей отец, но, делая мне прическу, она так торопилась, что я лишилась изрядного количества волос.
Это было в стиле папеньки – выбить человека из колеи, вырвать из привычного режима, чтобы тот плохо соображал и не мог нормально защищаться и здраво мыслить. А кто здраво не мыслит – тот совершает ошибки и легко попадается в словесные ловушки. Вот только я была натренирована годами подобных визитов, да и Тень помогла мне проснуться окончательно. Как я вообще раньше жила без нее?!
Но, хотя голова и была ясной, глухое раздражение внутри осталось.
Когда я вошла в библиотеку, отец стоял у окна и читал какую-то книгу. Вернее, делал вид, что читает. Я была уверена: это всего лишь маленькое представление, призванное показать, насколько книга для него важнее и интереснее меня. Что я – лишь букашка, на которую придется потратить драгоценное время. И если в детстве подобное меня ранило, то сейчас скорее смешило.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пришлось прождать на пороге еще добрых пять минут, прежде чем отец лениво отложил книгу на столик и повернулся ко мне лицом.
Я смотрела на него, а в голове крутилась одна-единственная мысль: мой отец – чудовище. Магическая преграда – его рук дело. И многое другое – тоже. Раньше я вообще мало интересовалась тем, что происходит за оградой моего дома, но сейчас я знала правду, и смотреть на это красивое холеное лицо, так сильно похожее на мое собственное, было тяжело.
- Проходи и садись, Арника, - театральная пауза закончилась, и мне милостиво разрешили присесть.
Что ж, из принципа отказываться не буду – во-первых, это глупо и по-детски, во-вторых, знакомое с детства мягкое желтое кресло манило и молчаливо обещало незримую поддержку. Сколько часов я провела в нем, читая книги из коллекции моей матушки! Их, в отличии от книг отца, которые брать строго запрещалось, читать можно было столько, сколько хотелось. Конечно, вряд ли простой словесный запрет вечно отсутствующего отца остановил бы мой любознательный детский ум, но на шкафы из отцовской секции были наложены специальные заклинания. Интересно, я смогу уничтожить их так же, как уничтожила магическую преграду? Это должно быть довольно легко. Я улыбнулась краешком губ, представляя себя эту шалость.
Отец, нарочно громко стуча каблуками своих идеально чистых туфель, прошагал ко второму креслу и сел так, чтобы нас разделял лишь маленький журнальный столик.
Кажется, я все же сумела удивить его. Наверное, он ожидал от меня слез и оправданий, а не подобной невозмутимости – во всяком случае, внешней. И уж тем более он не ожидал увидеть на моем лице легкую улыбку.
Медлить перед нападением он не стал:
- Рассказывай, дочь. Кто тебе помогал?
Я не спешила отвечать, потому что не знала точно, что имеет в виду отец: мой побег из дома или уничтожение магического барьера вокруг долины?
Потупилась, изображая смущение и раскаяние – и это сработало. Мужчины бывают так слепы и самодовольны! Получив ожидаемую реакцию, отец расслабился и начал распекать меня в своей привычной властной манере.
Пришлось коротко, обходя все острые углы, рассказать ему, как мне удалось сбежать – очень уж не хотелось, чтобы он обвинил в пособничестве кого-то другого. Особенно нянюшку или мать. Тем более, мне действительно никто не помогал! О встрече с Тельминой я и вовсе предпочла умолчать.
Так и получилось, что рассказала я куда меньше, чем утаила. И о том, что теперь могу управлять своей магией, а, значит, смерть от проклятого дара мне не грозит, я умолчала тоже. Пусть лучше думает, что я по-прежнему обречена. Ради соблюдения этой легенды я вечером даже ту самую настойку у матери попросила! Наплела, что сумела купить другую по пути в Тосхэш, но ее запасы истощились буквально перед моим возвращением в отчизну. Уверена, с матушкой на тему моего возвращения отец уже переговорил, а она никогда не могла ничего от него утаить - слишком долго жила в страхе перед своим мужем, и этот страх успел въесться в душу.
Несколько настораживало, что про уничтожение магического барьера отец так и не спросил. Эта мысль мучила меня некоторое время, пока внезапно меня не осенило: да он же просто не знает!
Как же я сразу не догадалась! Стражники нашли меня прямо у границы, уже на территории Глоу. Раз отец не знает, что я сумела поладить со своей магией – а я была уверена, что не знает - то наверняка решил, будто магический барьер пропустил меня обратно из долины лишь по причине моего происхождения. А изнеможение и потерю сил из-за магического истощения принял за побочный эффект.
Первый раз в жизни я была по-настоящему благодарна судьбе за то, что мой отец – король Глоу. Тот самый, что установил магический барьер вокруг долины. И чья кровь в моих венах помогла мне разрушить его.
