должен собраться и взять себя в руки. Через два часа пресс-конференция, где я должен представить свою жену репортерам, а значит, я обязан быть идеальным семьянином.
Делаю пару глубоких вдохов и выхожу из комнаты. Мимо меня в очередной раз проносится пигалица и чуть не сносит с ног.
— Не топай! — ору ей вслед, и она мгновенно переходит на цыпочки. То-то же. Нечего разводить шум с утра пораньше.
Олю нахожу в кухне за чашкой кофе. Сидит вся из себя, как ёж. Колючки выпустила и поглядывает на меня искоса.
— Объявляю перемирие, — первым подхожу к ней и протягиваю руку. Хочу ненавидеть её. Всей душой. Каждым сантиметром своей плоти. Хочу, но не могу.
— Ты был не прав, — сухо заключает она, не поднимая головы.
— Признаю, постараюсь впредь согласовывать с тобой подобные вещи.
Докатился блин. Первым прошу прощения у той, кого должен был ещё при первой встрече закатать в асфальт.
— Мир, — наконец сдается она и протягивает свою руку. Касаюсь её нежной кожи, и меня буквально прошибает. Хочется утащить её в спальню и продолжить начатое несколько дней назад, но я держусь. Она не такая. С ней так нельзя.
— Одевайся, сегодня конференция.
— А я-то думаю, с чего вдруг ты первый подошёл, — фыркает она и убирает кружку в раковину. Охренеть, не встать. Я к ней со всей искренностью, а она…
— Я поеду с вами, — на пороге возникает мелкая заноза, воинственно уперев руки в бока. Смотрю, как Оля скрывается у себя в комнате, и наклоняюсь к малой.
— С чего бы? Твоя мать с меня три шкуры спустит, если я ещё раз сделаю не так, как она сказала.
— И что?
— А то, что ты сидишь дома и не высовываешься.
— Нет. Я даже колготки взяла. Вот, смотри.
Она поднимает руку с колготками, показывая свой решительный настрой.
— Поздравляю. Можешь помыть ими пол.
— Вы маму ругаете. Я не пущу её с вами.
— Увы, но это не в твоих силах. Шуруй к себе.
— В моих.
Она впивается в меня своими глазищами и пристально смотрит. Бред. Откуда такой малявке знать, как манипулировать? Она же единственное, что может сделать, так это устроить истерику.
Закатываю глаза от её наглости и делаю шаг вперед. Эта мелкая, как змея, изворачивается в сторону в попытке побежать за мной, но спотыкается о собственные колготки и с грохотом летит на мраморный пол.
Оглушающий вопль сводит с ума. Оборачиваюсь назад, охреневая от картины перед глазами. Мелкая распласталась на полу, поверх неё лежат колготки, а на полу появляется небольшое пятно крови.
— Твою ж мать!
Сердце сжимается в тиске от подобной картины. Хватают мелкую на руки и тащу в комнату, попутно набирая Матвея.
— Вызови врача, — ору в трубку.
— Ты совсем? Какой врач!
Оля возникает из ниоткуда и она напугана не меньше моего.
— Матвей, врач не нужен, — отдаёт она приказ более спокойно.
Ее действия четкие. Она будто училась на медика. Мелкая оказывается в сидячем положении. Ольга поднимает её ноги на журнальный столик. Идет к шкафу, берёт аптечку и начинает обрабатывать раны. А я стою в полном ахуе и не знаю, что делать.
Мелкая тихонько всхлипывает, но больше не переходит на ультразвук, что не может не радовать. Походу я в детях полный профан.
— Как это произошло? — спокойно спрашивает Оля.
— Сам не понял, мы спорили, что она не поедет с нами, а потом удар и…
— Я не пущу тебя с ним. Он тебя ругает, — всхлипывая, выдает эта зараза. А я смотрю на ее колени, потом на колени Оли и понимаю, что у них это семейное. Как они умудряются постоянно калечиться?
— Маруся, как ты упала?
— Ай! — пищит она, когда на её коленках появляется повязка. — Хотела его поймать за ногу, но он отошёл, и я упала, — снова тихий всхлип, и я понимаю, что влип окончательно.
Я больше не могу ее ненавидеть, как раньше. Все полетело к чертям, когда на её коленях выступила кровь, а в глазах застыли слезы. Больше нет сил врать самому себе. Я прикипел к мелкой занозе и её матери.
Глава 33
Оля
Обрабатываю раны Маруси под пристальным взглядом Вадима. Он стоит как истукан и внимательно смотрит за моими манипуляциями, словно никогда не видел ссадин.
Маруся не так сильно ударилась, как я сначала подумала, но вызывать врача, это он, конечно, махнул. Аж смешно стало. Ещё б реанимацию вызвал.
— Слушай меня внимательно, — обращаюсь к заплаканной Марусе. — Нам надо съездить по делам. Марта за тобой приглядит, а ты обещаешь не пакостить.
— Хорошо. Не люблю дела. Они скучные.
— Именно. А теперь иди к себе в комнату и больше меня так не пугай.
— Извини.
— Все в порядке. Я не сержусь, — целую ее в лобик.
— Нам пора.
Вадим старается выглядеть отстраненно, но я замечаю некоторые изменения в его взгляде. Что это? Тревога за Марусю или…
— Постарайся вести себя уверенно и соглашайся со всем, что я буду говорить. Я сделаю так, чтобы это не затянулось и мы вернулись раньше.
— Вадим, — сажусь в его машину, глядя на шокированного Матвея за окном. Молча пожимаю плечами и возвращаю взгляд к подозрительно тихому Вадиму.
— Что?
— Скажи честно. У тебя раздвоение личности?
Его брови шокировано взлетают вверх. Он смотрит на меня так, будто я схожу с ума от происходящего, а не он.
— Нет.
Действительно. Кто бы удивился его ответу? Разве он признается в том, что творится в его голове.
Я даже представить себе не могла масштабов этого бедствия под названием «конференция». Здесь по меньшей мере сотня репортеров, которые жаждут пикантных подробностей нашей семейной жизни. Осторожно выглядываю из-за угла, стараясь не сдрейфить раньше времени. Те три мужчины, о которых говорил Вадим, сидят в первом ряду и о чем-то шепчутся. Не думала, что это будет настолько страшно.
— Ты как? — позади меня раздаётся уверенный голос Вадима.
— Пока не знаю, но если есть шанс сбежать, то я не против.
— Не переживай.
Его рука ложится на мое плечо, одаривая теплом. Прикрываю глаза от столь приятного жеста поддержки. Почему он такой? Я не могу его
