уже миллиард раз пожалел о том, что позвал этого сраного логопеда! А еще коленки. Если б она не упала! Если б не та девка, которая приперлась с соплями, хотя я ее предупреждал! Но в больнице она будет в безопасности. Тут врачи, тут анализы, тут…
— Тут еще больше бактерий и вирусов, которые ей противопоказаны.
— Мы можем перевести ее в реанимационную палату. Там стерильно, можем проверять весь персонал, который к ней приближается.
— Я заберу ее домой, и это не обсуждается, — продолжаю настаивать на своем.
Вадим показывает себя совсем с другой стороны. Не с той, с которой обычно. Он наконец снял свою маску и открыто на меня посмотрел. Я увидела его страх. Он, оказывается, тоже знает, что это за чувство такое. Он понял, что значит бояться потерять кого-то близкого?
— В таком случае, кто, по-твоему, будет ее лечить? Думаешь, ты сможешь найти ей более подходящего врача?
— Его не надо искать. Он есть, и он знает о болезни Маруси даже больше меня.
— Хочешь сказать, что тот докторишка, с которым ты постоянно обжимаешься по углам, будет лечить мою дочь⁈
Его слова разрезают воздух над моей головой. Теряю дар речи. С чего вдруг он назвал Марусю своей дочерью? Игнорирую. Делаю вид, что не испугалась. Он не знает, иначе устроил бы мне настоящий допрос.
— Она не твоя, — голос дрожит от волнения. — И да, ее будет лечить тот докторишка. Тот, кому я могу ее доверить, и быть уверенной, что он не допустит ошибок.
— Думаешь, он бросит все и рванет к тебе? У него есть своя жизнь. У него карьера. Он же врач! Согласись. Оставь Марусю под присмотром врачей этой клиники. Он ведь не сорвется сюда ради вас, бросив все!
— Не сорвусь. Потому что я уже здесь, — раздается за моей спиной и я наконец-то могу спокойно выдохнуть.
Глава 37
Вадим
— Че тебе тут надо⁈ — взвываю, глядя на физиономию этого докторишки.
Хватаю за грудки этого недомерка. Кто он нахрен такой, чтоб постоянно таскаться рядом с Олей? В груди все бурлит от ярости или это…
Нет. Не может быть! С чего бы мне ее ревновать? Она же всего-навсего моя жена по контракту.
Именно. Это исключено, но в животе змеей скручивается тупая собственническая ревность. Я хочу, чтобы Оля была только моей. Она обязана всецело принадлежать мне.
— Хватит, — выкрикивает Оля, вынуждая меня отпустить докторишку. — Прекрати себя так вести. Миша единственный, кто знает, как лечить Марусю! Или ты хочешь сказать, что твоя гордость выше, чем ее жизнь?
Словно грозовое облако, над нами повисает гнетущая тишина. Она права. Кто я такой, чтобы вмешиваться в лечение ее ребенка? Но стальные тиски ревности все сильнее сжимаются в области груди.
— Хорошо, — отступаю на шаг назад и набираю в легкие побольше кислорода, чтобы успокоиться. — Делайте как считаете нужным. А ты, — утыкаюсь пальцем в этого недомерка, — только попробуй не спасти Марусю. Ясно тебе? Я с тебя три шкуры сдеру за нее.
Не в силах находиться рядом с ними, покидаю стены больницы. Мне нужен свежий воздух. Пары глотков будет вполне достаточно, чтобы привести мозги в порядок и смириться.
Нет. Даже не так. Осознать, что этот утырок реально важен для Оли и ее дочери, но какого черта на его месте не я?
Руки так и чешутся сгонять в магазин за пачкой сигарет, но я продолжаю набирать в легкие побольше свежего воздуха и стараться успокоиться. Никотин еще никогда не действовал людям на пользу.
— Надеешься, что так сможешь вернуть Олю?
За моей спиной раздается, до скрежета зубов, знакомый голос. Вот его мне сейчас еще не хватало.
— Что тебе надо? — оборачиваюсь, стискивая зубы до скрежета.
Докторишка стоит, облокотившись о колонну больницы, и непринужденно осматривается вокруг.
— Хотел помочь дружеским советом, но, по всей видимости, тебе это ни к чему.
— Выкладывай, чего хотел. Ты ж явно пошел за мной не для того, чтобы лекции почитать.
— А ты догадливый, — раздражающая улыбка появляется на его губах. Стараюсь держать себя в руках и не двинуть ему по физиономии. За такое меня точно четвертуют. Одна конкретная девица.
— Так и будешь тянуть кота за яйца?
— Ладно, не ори. Вот. Почитай. Это карта Маруси.
— Ты че, иммунолог, раз ставишь ей диагнозы и занимаешься лечением? — злюсь, но карту все же беру. Да, здесь столько страниц за ее крохотную жизнь, сколько в моей карте.
Листаю одну за другой, каждый раз натыкаясь на новые и новые сведения о ее болезни.
— Нет, я не иммунолог, но я врач. Лечащий врач Маруси не может постоянно ездить за нами, но он мой хороший друг и мы всегда с ним на связи.
— Значит, Оля доверяет даже не тебе, а какому-то другому врачу, но при этом отказывается от моей помощи? Ты наверное в курсе, сколько стоит лечение в этой клинике?
— В курсе, но также я знаю, что здесь любят выкачивать бабки из мажоров вроде тебя. А еще ездить им по ушам и вообще, взятки здесь приветствуются в любых проявлениях.
— Разве это имеет значение, если по итогу тебя все равно вылечат?
— Или отправят на тот свет. Не забывай, что ты здоровенный мужик, а Маруся совсем кроха. Ты вообще в курсе, сколько ей потребовалось сил, чтобы пройти этот путь? Посмотри карту внимательнее. Её дочь нуждается в лечении. Ей нужна пересадка костного мозга. Она больна, а ты устраиваешь истерику из-за приступа ревности. Я понимаю, почему Оля так вспылила. Ее дочь в опасности, она может умереть от любой, казалось бы, незначительной простуды, и это не преувеличение. Чуть больше четырех месяцев Оля должна её беречь как зеницу ока. В три года Марусю примут на операцию.
— Кто ты такой, что лезешь не в своё дело? Откуда у тебя вообще столько информации о них? Кто ты? блядь? — ярость, как страшная пелена, затуманивает рассудок. Почему он так хорошо осведомлен?
— Я тот, кто был рядом с ними с самого начала. Тот, благодаря кому сердце её ребенка бьется. С того самого дня, когда Оля впервые попала ко мне на прием. Мы дружили с ней с детства, пока судьба не раскидала нас по разным городам.
