являлся. Не попросил уступить диван или постелить на полу. Каспер держал дистанцию, был готов терпеть неудобства, но бросать Дарена не собирался.
Это могло бы польстить, если бы не выглядело так подозрительно.
Это могло бы насторожить и напугать, если бы нутро уже не было выжжено страхом перед чем-то более серьезным, нежели компания гнилых «аристократов» студенческого общества.
Больше они не разговаривали и вели себя так, будто не замечают друг друга. Каспер заварил китайскую лапшу и ушел с ней в ванную. Судя по звукам, он играл в телефонную игру. И судя по вытянутым длинным ногам, которые виднелись в дверном проеме, Каспер уселся в ванну.
Дарен же лежал на диване и смотрел на ноги Каспера, которыми он качал в такт игровой музыке. Сон не шел, потому что стоило закрыть глаза, перед ними возникали пугающие образы: мертвые Элена и он сам.
В какой-то момент Дарен устал бороться сам с собой и сел, смяв в кулак ткань шорт. Присутствие Каспера помогало, но не было панацеей. Дарен отчетливо понял это, когда краем глаза в тени комнаты уловил какое-то движение.
Элена стояла в углу. Она смотрела на сына с безумной широкой улыбкой и нервно заламывала неестественно короткие руки. Все ее тело напоминало сморщенный изюм – маленькое, неправильное, словно принадлежащее вовсе не ей.
– Каспер, – позвал Дарен резко охрипшим голосом.
Он попытался встать с дивана, но ноги подкосились. Дарен упал, расшибив колени, но боли не почувствовал. Все заглушал холод, ползущий по венам.
– М?
Музыка стихла – Каспер поставил игру на паузу. Дарен собрал волю в кулак и поднялся. На негнущихся ногах он прошел к открытой двери и замер в проходе.
Телефон был единственным источником света. Бледно-голубое сияние касалось лица Каспера, и Дарен прекрасно видел каждую эмоцию своего гостя. Он надеялся, что, когда Каспер вскинет глаза, в них отразится страх, ведь Элена стояла прямо за спиной своего сына. Но голубые глаза смотрели с удивительным спокойствием, от которого в груди все перевернулось. Паника завязалась вокруг груди тугим узлом, не давая вдохнуть.
Каспер не видит ее. Не видит Элену.
– Ты в порядке?
– Да, – слово больше походило на хрип. Тонкие дрожащие пальцы впились в дверной косяк. Дарен едва стоял, но не мог сказать правду.
Не мог признаться, что он сошел с ума.
– Врешь, – уверенно заметил Каспер и отложил телефон. Тот лег на поверхность ванны с глухим стуком. Голубой свет уперся в потолок.
– Вру, – признался Дарен, с горечью осознав, что в их игре в «правду или ложь» они с Каспером поменялись местами.
Ничего не говоря, Каспер передвинулся в ванной. Теперь он сидел не посередине, а под выключенным и отведенным в сторону краном. Ничего не говоря, Дарен с ногами забрался в ванну и по-турецки сел в противоположном, освободившемся конце.
В ванной комнате пахло острой китайской лапшой, что стояла на тумбочке рядом со стаканом с единственной зубной щеткой, морозным дезодорантом Каспера и совсем слабо – хлоркой.
Свет телефона бликами гулял по кафелю и освещал только тесное помещение ванной комнаты. Дарен физически не мог видеть Элену, спрятавшуюся в тени, но она будто была соткана совсем из другой материи и выделялась на фоне мрака, как тусклая звезда на ночном холсте.
Дарен крепко зажмурился и откинулся на холодный бортик ванной. Затылок коснулся кафеля, ладони, сцепленные в замок, снова дрожали.
«Никогда не стыдно обратиться за помощью», – слова, сказанные Каспером, заклинанием повторялись в голове. Это продолжалось до тех пор, пока Дарен не решился – завтра же он отправится в больницу. И как только эта мысль ясно прозвучала в его сознании, оно отключилось. Дарен провалился в забвение без снов.
Глава 11
Этель
Звонок телефона прозвучал раньше, чем будильник. Номер не определился, а из динамика раздался незнакомый голос. Женщина представилась сотрудницей спортивного центра Фирбси и сообщила Этель, что с этого дня ее, как волонтера, переводят. Теперь вместо парка аттракционов она будет дежурить в спортивном комплексе. Чем такая перемена обоснована, собеседница не пояснила, но бодро заверила:
– Спортсменам часто нужна медицинская помощь! У нас практики вы получите даже больше, чем в «Жерле»!
Потом Этель дали координаты, которые она и так знала. В месте, куда ее перенаправили, плаванием занимался Каспер. Ей назначили новое время начала дежурства – меньше, чем через пару часов, и из трубки послышался сигнал завершенного разговора.
Этель чувствовала что-то неладное, а потому из комнаты выплыла мрачной тучей. Сомнения укрепились, когда на кухне она встретилась с Рондой.
– У тебя же выходной сегодня, – хмуро напомнила Этель, пытаясь поймать взгляд сестры.
Та в кои-то веки кружилась у плиты, готовя завтрак. На кухне пахло подгоревшим луком, жареными яйцами и недосказанностью.
– Решила проводить тебя на дежурство, – потыкав неготовый желток вилкой, поделилась Ронда. Она не оборачивалась на сестру, и Этель догадывалась, почему Ронда не хочет смотреть ей в глаза.
Даже в будни Ронда не вставала пораньше, чтобы что-то приготовить. Она перебивалась бутербродами или разогревала вчерашнюю еду. И уж тем более она никогда не готовила для Этель.
А тут прямо череда «случайностей»! И выходной, и готовка, и перевод…
– Ты меня пасешь, да? – догадалась Этель и воинственно скрестила руки на груди.
Щенок, который со вчерашнего дня поселился в их доме, вился под ногами. Это было умилительно и никак не вязалось с серьезным и грозным образом, который Этель старалась поддержать перед сестрой. Однако отогнать Бу (так питомца называла Ронда) Этель не могла и не хотела – уже прикипела к малышу.
– Ты о чем? – Плечи Ронды напряглись, но на сестру она не взглянула, что стало последним доказательством вины.
– Это ты, – догадалась Этель. Ладони сжались в кулаки, а ногти впились в кожу. – Ты подстроила мой перевод из парка.
Ронда, которая до этого что-то помешивала на сковородке, вдруг замерла. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тявканьем Бу и шипением раскаленного на сковородке масла.
– Все ясно, – горькая улыбка коснулась губ. – Ты меня не слышишь. Не хочешь давать свободу, о которой прошу. Контролируешь и оберегаешь от несуществующей угрозы. Может, сразу в бункер запрешь, а? Чтобы было легче следить!
– Запру, – пугающе спокойно отозвалась сестра и обернулась.
Ее светло-карие, как луговой мед, глаза смотрели жестко и холодно. Ни один мускул на лице не дрогнул, когда Ронда повторила:
– Запру, если это обеспечит твою безопасность. Я буду защищать тебя, даже если спасать придется от тебя самой.
* * *
Этель пыталась связаться с волонтерским штабом, чтобы чисто из вредности перевестись обратно
