из этих вариантов хуже?
– Если вдруг передумаешь или освободишься пораньше, напиши. Я буду тебя ждать.
– В свите меня все еще считают твоей девушкой?
– Это не так важно. Важно, что я считаю тебя своим другом. Без тебя будет не так весело.
Они улыбнулись друг другу. Оба – одними уголками губ.
Обеденный перерыв Этель уже давно кончился, но это не имело значения. Какой смысл торчать в медкабинете, если ничего все равно не происходит? Однако здесь, на лестничной площадке, воздух слишком напитался враньем. Дышать стало сложно.
Этель встала на цыпочки и дружески потрепала темные волосы Каспера. Он в ответ пощекотал подругу, и та едва не поперхнулась остатками хот-дога, которые как раз жевала. Лживо пообещав постараться прийти на вечеринку, Этель взбежала вверх по лестнице. Каспер направился вниз.
Уже поднявшись в кабинет, Этель выглянула в окно и проводила Каспера, идущего по парковке, тоскливым взглядом. Он же, не подозревая о том, что за ним наблюдают, встал на скейт и направился в противоположную от своего дома сторону.
* * *
Весь вечер пятницы и день субботы Этель провела в томящем предвкушении. Ее разрывало между необъяснимой жаждой встречи с Ви и желанием все-таки поддержать Каспера на вечеринке свиты. У обоих вариантов были минусы: Этель боялась идти в парк, где впервые столкнулась с галлюцинациями, но и среди лощеных и высокомерных ребят проводить вечер выходного не желала.
Вся свита, как и Каспер, учится в юридическом университете. Этель же получает образование в медицинском, поэтому с неприятной компанией пересекаться приходится редко. Однако ради Каспера ей уже приходилось встречаться с сыном главного судьи Фирбси, Тобиасом Вальетти, и его верными шестерками, такими же богатенькими, но менее влиятельными.
Каспер просил ее прийти на вечеринку и наверняка ждал, что Этель продолжит подыгрывать ему, изображая влюбленную девушку. Но Этель еще на прошлой неделе сказала, что своего присутствия на вечеринке не обещает – есть более важные дела. Тогда она говорила о дежурстве в «Жерле», а сейчас в спортивном центре ей по расписанию выделили выходной. Этель ничто не мешало пойти на вечеринку вместе с Каспером, но она не стала переступать через себя.
«Сегодня все-таки без меня», – напечатала она в телефоне и с тяжелым сердцем нажала на кнопку «отправить». Спустя полминуты в ответ пришли грустные смайлики. Еще через столько же – короткое сообщение: «Повеселитесь с Рондой».
Челюсть заболела от того, как сильно Этель стиснула зубы. Чувствуя себя грязной, она достала из стола блокнот, вырвала один лист, размашисто написала на нем «ложь» и подожгла. Снова.
Бумага горела быстро, превращаясь в сморщенный хрупкий комок. Этель смотрела на тлеющий на блюдце листок и слушала, как где-то в глубине дома на вечернюю прогулку собирается Ронда. Сестра носилась из комнаты в комнату, иногда что-то выкрикивая:
– Где мои туфли? Этель! Ты не видела сережки? А, уже не надо! Нашла! Стоп! Они разные!
Сборы Ронды продолжались около часа и стихли со звуком захлопнувшейся двери. Дом погрузился в тишину. Даже Бу не тявкал. Наверное, щенок задремал, вымотанный суматохой, которую посеяла его хозяйка.
Этель не знала, куда Ронда ушла, хоть и догадывалась, что старшая сестра в кои-то веки выбралась на свидание. Интересно, кто этот храбрец, сумевший вытянуть Ронду из дома? У Этель не было даже предположений, как и радости за сестру. Только облегчение.
Теперь никто не помешает ей отправиться на встречу с Ви.
* * *
Этель мчалась к парку со всех ног, боясь опоздать. Старые ободранные ролики совсем не сочетались с воздушным пудровым платьем на бретельках. Прическа, которую Этель старательно укладывала перед зеркалом добрых сорок минут, разметалась. По дороге Этель растеряла несколько заколок со сверкающими камушками, и пряди у левого виска, которые она заплела в плоскую широкую косу, распустились. Наверняка из-за рюкзака, что болтался за спиной, помялся лиф и верх легкого подола, а лицо раскраснелось так, что даже косметика не спасет.
Но Этель было все равно.
После ухода Ронды она почти полтора часа провела перед зеркалом. Старалась привести себя в порядок и побороть страх, который все же читался в дрожащих коленках и неловких пальцах. Пойти на встречу с Ви было все равно что сесть на американские горки в «Жерле» – страшно и волнующе. И вроде понимаешь, что установленные за ночь аттракционы не внушают доверия, но изнемогаешь от предвкушения острых ощущений.
Этель ничего не знала о Ви. Она видела его лишь единожды, но по какой-то необъяснимой причине жаждала новой встречи с ним.
«Меня зовут Ви. Если не забудешь это имя, приходи в субботу вечером к театру».
Когда Этель переобувалась на парковке парка в сандалии, ее смартфон показал, что уже половина девятого. На окраины Фирбси опустились сумерки, а за забором «Жерла» зажглись сотни огней. Они мелькали на аттракционах, освещали изнутри палатки со сладостями и подсвечивали мишени, по которым из водяных пистолетов стреляли подростки, чтобы выиграть огромного плюшевого медведя. Цветные осколки света сияли в гирляндах, развешанных по деревьям. Скоро к этим искусственным искрам присоединятся звезды чистого летнего неба.
Этель неслась по парку так, что ветер свистел в ушах. Она замедлила шаг лишь у поста волонтера-медика, который еще несколько дней назад принадлежал ей. Сейчас под красным зонтиком в телефон залипал незнакомый парень. Наверное, старшекурсник из ее универа.
Дрожа то ли от волнения, то ли от прохладного ветра, Этель обернулась. Ее взгляд устремился на дорожку, змеящуюся между аттракционами. В воспоминаниях ожил образ мужчины, что выкашливал вместе со своими легкими огромных склизких жуков.
По коже прошла неприятная дрожь, но на этом все. Призрак не ожил. Новые галлюцинации не заставили Этель усомниться в своем рассудке.
Может, в прошлый раз ей показалось? Или то была часть какого-то представления, о котором Этель не знала?
Не важно. Лучше выбросить эту глупость из головы и отвлечься. К счастью, сделать это сейчас легче простого.
– Ты пришла, – Ви появился словно из тени.
Когда Этель подходила к заброшенному театру, перед ним никого не было. Она даже решила, что опоздала. Да, Ви не давал точного времени, но и она затянула и пришла слишком поздно.
– Ты не забыла, – выдохнул он, с неподдельным восхищением глядя на Этель.
Его желтые глаза сияли, как драгоценные гелиодоры, и смотрели смело и прямо. Этель не сумела выдержать этот взгляд и уронила взор, машинально прикрыв ладонью изуродованное шрамами лицо.
Ви был одет почти так же, как и в их первую встречу: темные джинсы и футболка, клетчатая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами, красные кеды. В ухе блестели серебряные колечки, а короткие черные волосы жесткими
