толкнув его локтем:
– Ты просто идиот.
Мы вошли в маленькую комнату с несколькими диванами и журнальными столиками. Мактавиш направился к одному из длинных столов у стены и взял заранее приготовленный поднос с чайным сервизом. Я сидела, пока он легким прикосновением руки разогревал наполненный водой чайник. Мактавиш заметил выражение моего лица, хотя я и пыталась скрыть свою реакцию.
– Извини, – сказал он мне.
– Ничего, успокойся, у каждого свои обычаи.
Он налил мне чаю, и я взяла чашку, не зная, что сказать. На самом деле я хорошо знала, что ему сказать, вернее, о чем спросить, но не хотела – а это совсем другое дело. Возможно, я просто боялась услышать ответ, который мог бы меня расстроить.
– Как прошел Фестиваль урожая? – спросил он, доставая фляжку и подливая себе в чай немного виски.
– Хорошо. Как и всегда.
Мактавиш поднес чашку к губам и сделал глоток. Он наверняка знал о приезде Лютера, но я не собиралась поднимать эту тему.
– Я видел, что сеньорита Блейз осталась здесь, – отметил он.
– Да. Однажды она ездила со мной, но ей не слишком понравилось. Она предпочитает отмечать день Зимнего солнцестояния, – объяснила я.
– Ну, не все привыкают к изменениям с одинаковой скоростью. Некоторым нужно больше времени, чтобы принять что-то новое.
Мактавиш приподнял бровь и сделал еще один глоток. Я прикусила нижнюю губу, подозревая, что речь шла не только о Саре.
– Полагаю, дело еще и в… – начала я, с трудом подбирая слова, – в интересе к… чему-то новому.
– Джеймс!
Я вздрогнула, расплескав свой напиток, когда к нам подошла очень красивая женщина. Высокая, с распущенными, от природы вьющимися волосами и очень темной кожей. На незнакомке была элегантная одежда для верховой езды с причудливой вышивкой золотой нитью.
– Агата! – воодушевленно поприветствовал ее Мактавиш.
Я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, и поставила блюдце с чашкой на стол.
– А это Айлин Данн. Айлин, знакомься, это Агата Мур, жена Лютера.
Я встала, чтобы пожать ей руку.
– Очень приятно, – сказала я.
– Нет, приятно – это мне, – ответила она с улыбкой. – Я много слышала о тебе.
– Присядь с нами, – предложил ей Мактавиш.
Агата достала из кармана жилета маленькие часы и посмотрела на циферблат:
– Ладно. Я собиралась прогуляться с Лютером, но у меня еще есть время на чашку чая.
Мы снова расселись, и Мактавиш налил ей чаю. Я старалась не кусать губы, сжав руки на коленях.
– Мне сказали, что ты заканчиваешь диссертацию, – с видимым интересом начала Агата. – Об образовании, верно?
– Да. О системах образования. И различиях между ними.
– О разных способах использования магии? Я знаю, что Лютер помогал тебе в чем-то из этого.
Я осторожно отпила чай, стараясь снова не пролить его.
– Да. Ну, не только это. Я изучаю разные школы, учителей, инструкторов, наставников…
– Значит, тебе тоже интересно знать, как обстоят дела на Севере.
Я взглянула на Мактавиша, который поднес руку к губам. Прежде чем он успел прикусить ноготь, Агата бросила на него укоризненный взгляд, и тот, спохватившись, провел рукой по бороде.
Я кивнула, не зная, что еще сказать.
– Я давно хотела поехать на Юг, чтобы увидеть спектакли местных театров, хотя у меня никогда нет времени из-за частых поездок, – продолжила Агата.
Должно быть, она заметила мое замешательство, потому что принялась объяснять:
– Я руковожу театральной труппой. Мы ставим спектакли в Луане, но большую часть года я провожу на гастролях по всему Северу.
– И поэтому ты приехала во дворец? – спросила я. – Мне сказали, что планируется несколько представлений.
Агата снова улыбнулась.
– А между тем, – ответила она, вновь посмотрев на часы, – мне уже пора идти. Было приятно познакомиться, Айлин, надеюсь, мы скоро увидимся.
– Конечно.
– А с тобой, Джеймс, мы встретимся позже, не так ли?
– Естественно.
Я наблюдала, как Агата уходит, пока она не скрылась в коридоре.
– Я не знала… – что она такая красивая, такая утонченная, такая северная. – …что она в Роуэне.
Мактавиш мгновение смотрел на меня.
– Просто, – добавила я, взяв свою чашку, – Лютер говорил, что ее не интересует жизнь при дворе.
– Насколько я понимаю, она приехала всего на пару недель. Лютеру понадобилась помощь с чем-то.
Возможно, из-за участившихся нападений на границе его положение в Роуэне пошатнулось. Вполне вероятно, что присутствие жены улучшит его имидж, несмотря на всеобщее недоверие, царящее при дворе.
– Я знаю, что ты очень занята своей диссертацией, – сказал Мактавиш, – но мне нужно на несколько дней уехать в Луан, и я подумал, не захочешь ли ты воспользоваться случаем и поехать со мной, чтобы побывать в местной школе. Я написал директору, и он сказал, что ты можешь без проблем посещать занятия.
Я уставилась на него, разинув рот. Я помнила его предложение, озвученное несколько недель назад, хотя и не думала, что он говорил серьезно.
– Правда? – спросила я, не в силах сдержать улыбку.
Уехать в школу – подальше от Роуэна и его влияния, подальше от… от всего, на несколько дней…
– Да, конечно же я хочу поехать!
* * *
Несколько дней спустя мы с Мактавишем покинули дворец. Лютер больше не общался со мной и не писал с тех пор, как мы вернулись из Олмоса, поэтому я не сочла нужным сообщать ему о своем отъезде. На случай, если Мактавиш не оповестил его, а ему вдруг что-то понадобилось бы от меня в эти дни, он мог узнать обо всем от Сары, поскольку присутствие его жены в Роуэне препятствовало занятиям со мной, но не с другими учениками.
Мы с Мактавишем спланировали нашу поездку так, чтобы она прошла без спешки. Сначала мы посетим Нирвану, переночуем у моих бабушки и дедушки, а затем отправимся верхом в Луан, где остановимся в его доме. Мы проведем там три дня, и, пока он будет заниматься своими делами, я отправлюсь наблюдателем в деревенскую школу.
Утром в день нашего отъезда Мактавиш пришел за мной в наши комнаты.
– Вы уверены, что не хотите поехать, сеньорита Блейз? В моем доме всегда найдется место.
– Нет, спасибо, – еще раз ответила Сара. – Мне прекрасно живется в цивилизации.
Я толкнула ее локтем, но ничего не сказала, поскольку Мактавиш только улыбнулся.
– Мы идем?
Мактавиш оказался хорошим попутчиком. Он знал, когда говорить, рассказывал мне истории, казавшиеся не совсем правдивыми, но также понимал, когда следует помолчать и позволить нам побыть в комфортной для обоих тишине.
На станции Нирвана нас ждала карета, присланная моими бабушкой и дедушкой. Они же, конечно, встречали нас в уютной гостиной своего особняка – одного из самых роскошных и старинных в Нирване. В усадьбе располагались огромные сады с небольшим искусственным озером в задней части, а сам трехэтажный дом несколько лет назад отремонтировали, расширив окна на первом этаже и пристроив солярий.
Гостиная была оформлена в двух оттенках лаванды с вертикальными полосами, визуально увеличивающими высоту потолков. Мои бабушка и дедушка сидели в мягких креслах – скорее элегантных, чем удобных – в тон стенам.
– Бабушка, дедушка! – воскликнула я, переступив порог.
Хотя время от времени они велели мне вести себя сдержаннее, я знала, что в глубине души им нравилось, как я бросаюсь обнимать их при встрече. Я долго прижимала их к себе, а когда отстранилась, они повернулись к Мактавишу, который нервно ждал чего-то у двери.
– Сеньор Тибо, сеньора Тибо, – отвесив поклон, приветствовал он их, не скрывая своего выраженного акцента.
– А вы… сеньор Мактавиш, верно? – спросила бабушка, разглядывая его клетчатый костюм с короткой курткой и хлопковым жилетом.
– Джеймс Мактавиш, – представила я его. – Близкий друг семьи Мур.
Бабушка улыбнулась, и мне стало немного стыдно за ее поведение. После короткого разговора нас пригласили в столовую. Несмотря на то что нас было всего четверо, бабушка с дедушкой достали лучшую посуду и приготовили ужин из пяти блюд. Если таким образом они надеялись смутить Мактавиша, им это не удалось: он привык к подобным приемам у Муров.
– Что вы думаете обо всем происходящем? – спросила я, пока слуга наливал мне суп.
– Кошмар, – ответила мне бабушка, как всегда драматизируя. – Мы в ужасе от всего,
