мы стояли перед ней и ждали, когда она заговорит. Валера предупреждал об этом и сказал, что это нормальная практика.
Но потом произошло то, о чём адвокат тоже упоминал, но я до последнего надеялся, что будет не так: в двери, ведущие к восточному и западному входу, стали заходить люди. Я видел вокруг дворца очень богатых людей, на очень дорогих электромобилях, но думал, что они тоже ждут аудиенции. Я и подумать не мог, что они все прибыли, чтобы поучаствовать в моей.
Валера говорил, что обычно такие вопросы, как вступление в право управления родом женщиной происходят тет-а-тет с императором. Да и слияние родов не является поводом для обсуждения при представителях других родов.
Но император в своём праве приглашать на аудиенцию третьих лиц, к тому же он имеет право обсуждать на аудиенции то, что не является предметом заявления просителей. Адвокат предупреждал, что если будет приглашён ещё кто-то — это очень плохой знак. Однако, я думаю, даже Валера не предполагал, что всё будет так.
Едва все пришедшие успели стать вдоль стены императорского «дворца», его аватар пришёл в движение.
— Кто хочет говорить с Повелителем всего Человечества? — пророкотала автоматон, похожий на куклу для краш тестов.
— Неонила Варгина, — громко произнесла Нина.
Воцарилась тишина.
— А второй? — глаза уставились на меня. Это было неправильно, по идее Император уже знал кто мы и для чего прибыли. Зачастую он уже выносил решения, до нашего прибытия. Он никогда не спрашивал имена тех, кто пришёл по второму вопросу. Не смешивал дела. По крайней мере, так нам говорил Валера.
— Вадим Казанцев, — ответил я. — Глава рода. Представлен общественности в этом году на официальном приёме губернатора Норильска, — ответил я, как учил Валера.
— Кто нибудь присутствовал на приёме и может подтвердить его слова? — окинул взглядом собравшихся аватар.
У меня сердце ушло в пятки. Неужели они сейчас в один голос скажут, что меня там не было? Просто формально лишат меня права управления родом? Тогда всё что я делал автоматически превратиться в преступления. В целый ворох преступлений, за который меня немедленно повесят. Валера ничего не говорил о таком возможном повороте событий. Но что-то он говорил… одна из его фраз… она крутилась у меня в голове.
Все молчали. Аватар развернул ко мне своё лицо. Веки отсутствовали, механические голубые глаза, так похожие на настоящие, буравили меня. Одна из рук перевернулась ладонью вверх, а голова наклонилась на бок. Как бы говоря: «Вот видишь…».
В моём мозгу всё-таки всплыла фраза Валеры: «Преступление — это не только то, что ты сделал, но и то, чего ты не сделал, хотя должен был. Оскорбление подчиняется этой же логике. А ложь — это не только то, что ты сказал, но и то, что ты утаил. Не смей, утаить что-то при прямом вопросе императора».
Я преклонил колено, и наклонил голову. Вступать в разговор с императором полагалось именно так. Кроме того, говорить из этой позы было гораздо легче.
— Повелитель, — начал я, и мой голос раздался эхом в зале. — Разве ложь перед лицом объединителя человечества это только то, что кто-то сказал? Разве ложью не будет являться и то, что ты утаил?
Я выдержал паузу прислушиваясь. Другие главы родов напряглись, не было слышно даже шёпота. Аватар Императора проявил силу. Я прям чувствовал, как он сообщается с каким-то внешним источником. А сам постарался скрыть, что я умею. Отчаянно желая внимания Императора, дабы не скрыться от его взора.
— Я уверен, что главы великих родов не подтвердили факта моего представления потому как они были завороженны вашим величием, — я тщательно подбирал слова. Всё как и учил меня Валера. — Но если вы спросите прямо, у одного из своих подданных, был ли я представлен двадцать восьмого апреля этого года на приёме, он несомненно вам ответит правду.
Император медленно повернул голову к толпе глав родов.
— Кто из вас был на приёме у губернатора Норильска в этом году двадцать восьмого апреля? — около десяти аристократов вышли вперёд. — Константин Якунин, — обратился к главе рода Император.
Мои кулаки сжались в бессильной злобе. Именно из-за этого мародёра я недавно потерял нескольких своих людей, а ещё больше никогда не оправятся после ожогов.
— Был ли представлен Вадим Казанцев в качестве главы рода на приёме у губернатора Норильска двадцать восьмого апреля этого года?
— Ну… я… — начал Константин, пыхтя.
— Говори! — пророкотал аватар.
— Нет, повелитель, — припал на одно колено Якунин.
Мир вокруг меня померк, сердце упало куда-то в желудок. Я едва сохранял вертикальное положение. Мне казалось, что ещё чуть чуть, и я упаду прямо на мраморный пол.
— Он врёт, Повелитель, — донёсся до меня звук незнакомого голоса. Я кинул взгляд. Ещё один глава рода, с длинными иссиня чёрными волосами стоял на одном колене. Якунин повернул голову к говорившему, и аж затрясся весь то ли от злобы, то ли от страха.
— Ты говоришь правду? — произнёс аватар, глядя прямо на Константина.
— Чистую правду, Повелитель, — пропищал Якунин.
— Так почему Владимир Озёрский обвинил тебя во лжи? — перевёл взгляд на Озёрского автоматон.
— Он завидует силе моего рода, — кинул Якунин. — Завидует тому, что мы успешнее его.
Повисла в тишине. Перед следующей фразой было слышно, как Озёрский усмехнулся.
— Я обвинил его, Повелитель, только потому, что он лжёт Вам, — проговорил Владимир. — И я могу доказать это прямо сейчас. Один из моих охранных автоматонов, который находится на улице, отснял всё то же, что видел я. И в его памяти до сих пор сохранился весь день двадцать восьмого апреля. Если разрешите, он может предоставить информацию Вам.
Император кивнул, двое хранителей завели во дворец огромного боевого автоматона. Якунин весь вспотел и затрясся.
Даже учитывая высоту постамента на котором стоял трон, и чуть более чем средний рост аватара, ему всё равно
