под ноги поверженного противника и пошел в сторону, где стоял Лян. Он думал о том, что вполне мог бы забрать Мин-Сю силой. Но тогда он не сможет дать ей официального статуса. Да, она будет его единственной женщиной. Вот только когда родятся дети, их назовут бастардами. А такой судьбы своим потомкам Хань не хотел. Нужно было набраться терпения и проявить лисью хитрость. Как когда-то учила мать.
— Ваше Высочество, — обратился к нему Лян. — Секретарь приготовил финансовые бумаги за последний год.
— Есть новости?
Лян кивнул, но ничего не ответил. Обсуждать на людях маркизу слуга не решился.
Глава 22
Мин-Сю
Старая госпожа выглядела встревоженной. Черная накидка только подчеркивала волнение и глубокие морщины. Ее личная служанка разминала старухе правое плечо. Видимо, оно начало болеть. Молоденькая рабыня, не без легкого презрения, смерила меня взглядом.
Всем было известно, что служить нужно либо хозяйке дома, либо той, кого любит господин. Только так можно не просто сохранить жизнь, но и рассчитывать на хорошее жалование. Вот только в этот раз девица просчиталась.
В комнате было прохладно. Единственная жаровня стояла недалеко от госпожи. Молоденькой рабыне приходилось дрожать и с завистью поглядывать на теплое платье Мэй.
— Матушка, — постаралась вложить в голос столько покорности, сколько могла. — Я принесла чай.
Свекровь смерила меня презрительным взглядом, но выгонять не стала. Мое появление одновременно тешило ее самолюбие, оскорбляло и дарило надежду на спасение усадьбы.
Мэй принесла поднос с лаковой чашкой. Глаза старухи быстро оценили стоимость посуды. Раньше, когда был жив ее муж, резиденция могла себе позволить подобную посуду. Но сегодня лаковые чашки хранились для особых случаев. Свекровь сжала губы. Я приняла чашку у служанки, опустилась на колени, подала чай свекрови.
— Такая прекрасная посуда и такое дешевое пойло.
Она сморщилась и стала похожа на сушеную хурму плохого качества. Которую торговцам приходилось пропитывать сладким сиропом, чтобы хоть как-то продать.
— Это травы для укрепления тела и продления жизни. Я привезла их с собой из родительского дома. Специально, чтобы заботиться о свекрови. Лекарь Цян лично одобрил травы и рецепт, по которому варился отвар.
Я сказала чистую правду. Лекарь действительно поставил печать одобрения на рецепте. Он знал, что рецепт стандартный, и был в курсе, что он уже столетиями используется простолюдинами для обезболивания и тонизирования, чтобы можно было работать почти в любом состоянии. При разумном использовании отвар приносил только пользу. Но старая госпожа не была крестьянкой и в поле не работала. Очень скоро, нереализованная энергия принесет бессонницу, а бессонница перерастет в раздражительность и медленно сведет старуху с ума. Отвар будет действовать медленно, но неотвратимо. А главное, ни один лекарь не заподозрит ничего необычного. Наоборот, все будут удивлены тем, насколько крепко ее здоровье в таком почтенном возрасте.
— Хоть какая-то от тебя польза, — процедила свекровь сквозь зубы.
Наверно, хотела добавить еще что-то, но сдержалась.
— Ты должна понимать, что брак с моим сыном для тебя большая честь.
— Я понимаю, матушка. Войти в ваш дом, это истинное счастье для любой женщины.
Мне хотелось ей сказать, что им следует сделать с этой самой честью, но сдержалась. Поднимать голову было еще рано.
— Ты должна преданно служить мужу и помогать ему во всех невзгодах.
Она смотрела поверх моей головы, наслаждаясь сценой унижения, не понимая, что уже сделала первый шаг в мою паутину.
— Помогать супругу, не только честь, но и радость для меня.
Пустая чашка вернулась на поднос. Свекровь едва заметно улыбнулась и жестом велела уходить, словно я была не невесткой, а обычной служанкой. Но и это сегодня я проглотила и молча покинула павильон.
Морозный воздух обжег руки. Хотелось остановиться и насладиться прохладой, но я шла в сторону своего двора, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Госпожа, зачем вы это терпите? — спросила Мэй так, чтобы наш разговор никто не смог услышать.
— Чтобы они считали меня безвольной заложницей.
— Но, вы же можете попросить генерала забрать вас. Отец вас любит. Он добьется развода и найдет вам другого мужа.
— Развод, слишком просто. Сначала я уничтожу маркиза. И всех, кто с ним связан.
Мэй не знала ни о моем перерождении, ни о том, что произошло в прошлой жизни, ни о том, как я не смогла ее уберечь. Ни ее, ни свою семью. Грудь снова сжало огненное кольцо, а по щеке едва заметно скользнула горячая слеза.
Фэн-Жун не только издевался надо мной, не только убил нашего ребенка, он сумел убедить императора в том, что семья генерала готовит переворот. Сейчас я не знаю, как маркизу удалось это сделать. Но если разрушить его репутацию и не дать попасть во дворец, то смогу уберечь отца и братьев.
— Вернемся, у нас еще много дел.
Благодаря Сюэ-Жэнь мне не нужно было думать о проблемах поместья и можно было сосредоточиться на действительно важных вещах. Вернувшись в павильон, первым делом, написало три письма: первое отцу, второе тоже ему, только отдала его не Мэй, а Шан-Ци, чтобы та отнесла в канцелярию маркиза. А третье послание отправила в дом гогуна. Оно было написано без какого-либо умысла. Просто хотелось узнать, как себя чувствовала Жуэ. Я боялась, что ее хрупкое здоровье могло пошатнуться от пережитого потрясения. И… пренебрегать будущей наложницей наследного принца было бы очень опрометчиво с моей стороны.
Еще хотелось написать князю. Но делать этого было нельзя. Во-первых, приличия запрещали, во-вторых, это могло бы скомпрометировать его. Поэтому вместо писем, попросила Мэй расспросить господина Ляна о его самочувствии.
— Князь постоянно интересуется вами, — тихонько сообщила служанка, выслушав мои указания.
— Правда?
Щеки вдруг вспыхнули, а сердце почему-то забилось быстрее.
— Господин Лян очень подробно интересовался вашим состоянием и тем, как госпоже живется в доме мужа.
— И что ты ему рассказала?
— Только то, что должен знать князь и ваш отец.
* * *
Фэн-Жун
Поездка в дом тайшоу[10]оказалась не такой удачной, как рассчитывал маркиз. Лу-Инь хоть и принял его соблюдая приличия и этикет, но на подарки отреагировал холодно, и намеки на то, что господин Цао засиделся на своем месте и его пора бы сместить с должности, и поставить на место налогового надзирателя более лояльного кандидата, проигнорировал.
Маркиз пока не понимал, с чем связана такая перемена в поведении чиновника. Он рассчитывал, что к этому времени, тесть уже
