class="p1">— И?
Тим пытался вспомнить хоть что-то компрометирующее в их сообщениях, но ничего не вспоминалось. А он был уверен, что запомнил бы.
— Он сказал, что я пишу тебе слишком часто.
— И?.. — Голос Тима все еще звучал недоуменно.
— Перестань спрашивать это! — вспыхнула Энн.
Тим кивнул. Она отвернулась. Он отпил кофе, не чувствуя вкуса.
— И что ты собираешься делать? — тихо спросил он.
— Не знаю, — ответила она, все еще не глядя на него. — Это ведь не единственное, в чем мы с ним не сходимся.
Тим усмехнулся. Это он знал слишком хорошо.
— Но я люблю Грега, — вдруг решительно сказала Энн, поворачиваясь к Тиму и глядя ему в глаза. — Так что я должна это исправить. И если наша дружба делает его несчастным…
— Понял, — медленно кивнул Тим. Снаружи стало темнее — солнце зашло за облако.
— Мне совсем не просто это говорить тебе, — сказала она тихо.
Тим снова кивнул. Его телефон зазвонил.
— Да, — ответил Тим на звонок.
— Я подумала, тебе может понадобиться помощь, — глубокий голос Мьюз звучал очень интимно.
— С чем? — растерянно спросил Тим.
— С выбором одежды?
— А, это. Нет, спасибо. Я справлюсь. — Слова давались тяжело, словно он пытался вытолкнуть их наружу до того, как они окончательно застрянут в горле.
— Встретимся в «Классик Таксидо» на Ньюбери-стрит через час.
— Мьюз, серьезно…
Но она уже повесила трубку. Энн смотрела на него напряженно. Тим встал.
— Куда ты? — спросила она.
— А разве это важно? — усмехнулся он едко. — Ты ведь больше не собираешься со мной общаться, помнишь?
Она вздрогнула.
— Тим, пожалуйста…
Он покачал головой.
— Мне нужно идти. Пока.
Когда он вышел на улицу, солнце вырвалось из-за облаков, озарив все ярким светом, и теплый ветер ударил в лицо, неся запах уличной соли, дешевой пиццы и умирающего снега.
* * *
Он поехал на метро до Копли и медленно побрел к магазину. Солнце все еще светило, улицы были шумными, веселыми, полными жизни, и Тим не мог понять, откуда у мира столько энергии. Разве они не знали, что всего час назад все закончилось за чашкой кофе?
Вернее, одним картонным стаканчиком кофе и одним картонным стаканчиком чая, поправил себя Тим, сворачивая на Ньюбери-стрит. Энн пила чай.
Самым страшным было то, что он понятия не имел, что теперь делать со всем тем, что он о ней знал, помнил и мог рассказать, проснувшись посреди ночи. Миллион разрозненных фактов, которые в его голове складывались в ее образ, напоминая о ней по тысяче раз на дню — как ему теперь с этим жить? Как запомнить, что карамельный — больше не цвет ее волос, Малден — просто район на севере, а чай — напиток, который он не любит?
Машины проезжали мимо, отражая солнечный свет, теплый, как цвет ее глаз.
Тим заметил Мьюз раньше, чем вывеску магазина — ее красное пальто было видно за несколько кварталов. Она сидела на ступеньках, откинувшись на них в почти величественной манере, и бархат ее платья поблескивал на солнце, как мех черной кошки.
— Как тебе удается выглядеть одновременно как девушка по вызову и Грейс Келли? — спросил Тим, когда подошел к ней.
Мьюз хмыкнула:
— Столетия практики. А ты почему выглядишь так, будто тебя только что убили?
— Все так плохо, да? — пробормотал Тим, усаживаясь рядом.
— Можешь мне рассказать, — неожиданно мягко сказала Мьюз. — Я вроде как умею слушать.
Тим глянул на нее.
— Ты ведь слушала кого-то из великих?
— Уильям был тем еще хвастуном.
— Ага, конечно, — хмыкнул Тим.
— Серьезно. Не мог заткнуться. В основном говорил стихами. Пришлось заставить его записывать все это.
Тим усмехнулся, потом вздохнул.
— Девушка, которую я люблю, только что сказала, что больше не будет со мной разговаривать.
— Она сказала почему? — спросила Мьюз тоном врача, собирающего анамнез.
— Ее парень против.
Мьюз присвистнула:
— А ты умеешь создать драму.
Тим поморщился.
— Ну, поздравляю, — сказала Мьюз, похлопав его по плечу. — Это огромный шаг вперед.
— Вперед?..
— Тим. — Мьюз посмотрела на него, снисходительно улыбаясь. — Люди не сообщают тем, кто им безразличен, что больше не будут с ними разговаривать. Они просто перестают общаться.
Тим уставился на нее.
— Эй! — раздался раздраженный голос позади. — Вы не могли бы пересесть куда-нибудь в другое место?
Тим оглянулся — у двери магазина стояла девушка консультант и смотрела на него сверху вниз.
— Только если вам не хочется получить комиссионные, — раздался сладкий голос с того места, где сидела Мьюз. Тим посмотрел туда — рядом с ним сидела блондинка с сияющими волосами, в безупречном белом пальто и с тысячедолларовой улыбкой.
— Простите, мэм, — смутилась консультант. — Не торопитесь.
Она закрыла дверь, и Мьюз снова стала собой.
— Ладно, — сказала она, резко вставая. — Пойдем, приведем тебя в порядок. Кстати, — добавила она, когда Тим тоже поднялся, — а эта девушка, которая не хочет с тобой общаться, знает, что ты ее любишь?
— Надеюсь, что нет.
— Ну, — широко улыбнулась Мьюз, и ее уродливо-красивое лицо выглядело одновременно нежным и ехидным, — может, стоит начать надеяться на обратное?
Тим скривился, но почему-то почувствовал себя намного лучше.
Хорошо, что Мьюз вызвалась помочь ему с этим. Пока она с консультантом обсуждала все существующие модели смокингов — которые для Тима выглядели совершенно одинаково — он мог стоять в примерочной, как послушный манекен, позволяя одевать и раздевать себя. Мьюз снова выглядела как изысканная блондинка, и Тим смутно задавался вопросом, считают ли его неудачливым племянником или счастливым альфонсом. Впрочем, это не имело никакого значения. Сейчас его куда больше волновали совсем другие вещи.
— Что ж, мистер Алдервуд, — профессионально пропела консультант, подходя к нему и помогая ему снять смокинг, будто это были доспехи. — Я думаю, этот вариант — идеальное попадание. И ваша мама тоже так считает.
— Мама? — переспросил Тим, уставившись на нее.
Консультант покраснела и пробормотала:
— Ну… та дама, с которой вы пришли.
Тим посмотрел на Мьюз, которая сидела в кожаном кресле, закинув одну стройную ногу на другую. Ее платье было цвета топленого молока, жемчуг на шее мягко
