но осторожных занятий мой полиартрит стал проходить, а через полтора года у меня не было даже его следов. Кто положил мне эти листы, я так и не узнал. Зато йога открыла мне путь и в живопись, и в буддизм, и в тибетский тантризм, и к суфиям, и к даосам, и в конце концов в христианство! И я всегда благословляю этот случай. И даже нашёл мои записи по этому поводу:
«14.04.71. Я по вечерам смазываю все свои суставы белой мазью с пчелиным ядом и затем обматываю кисти рук, локти и колени бинтами. Глаза смазываю глазной мазью, а веки – зелёнкой, и когда ночью перед зеркалом начинаю раздеваться, на меня смотрит очень странный, суровый и жалкий, острый и больной, наглый и тихий человек с белыми культями и круглыми зелёными глазами. А перед сном занимаюсь йогой, читаю Канта и Достоевского – прекрасная жизнь!»
«23.04. 1972г. Живу в городе Москве, Возраст – 33 года. Вес – 72,5 кг. Рост – 176 см. Чувствую себя неважно и посему вторично лежу в клинике Тареева на той же койке, на которой совсем недавно от цирроза печени умер артист Вадим Бероев – «Майор Вихрь». Это мне с гордостью сообщила нянечка, когда стелила мне постель. Настроение хорошее, устойчивое, реальное. Радует ещё одна возможность поработать в ГДР. Врачи встретили меня как родного и торжественно объявили мне, что они вылечили почти неизлечимую форму полиартрита «типа Понсе»!
_______
В 1971 году я снимался в ГДР в фильме «Мой нулевой час» – это был мой первый фильм в Восточной Германии. В Москве у меня была хорошая подруга-докторша, которая, узнав, что я снимаюсь в ГДР и часто бываю в Берлине, сказала, что её лучшая подруга Гудрун – её сокурсница по Мединституту и с которой я уже был хорошо знаком, сейчас живёт в Берлине и будет очень рада, если я её там навещу. Отец Гудрун совсем недавно был очень большим человеком в ГДР – членом ЦК их главной партии, но по какой-то причине его сняли с этой должности, из-за чего, как мне сказала подруга Гудрун, он очень переживал. Когда я в очередной раз оказался в Берлине, я позвонил Гудрун, и она с большой радостью пригласила меня на ужин. А я с большой радостью согласился – каждая сэкономленная марка давала мне возможность привезти домой лишний подарок жене или сыну. Привожу стишок, который я написал во время своих визитов в ГДР:
Ночь. Я в немецкой пижаме
ворочаюсь в гэдээровском гробу
в отдельном номере, в Интеротеле, в Потсдаме,
от всяких расчётов сна – ни в одном глазу.
А днём я вглядываюсь в тусклые лица,
собираю по городу пфенниги и марки,
чтобы сыну купить гостинцы,
а жене – занавески на кухню и кофеварку.
1972г. Потсдам.
У нас с Анатолием Кузнецовым (замечательным актёром и человеком) были две главные роли в фильме. Расписывались мы в бухгалтерской ведомости в конце съёмочного дня на глазах у всей группы за 900 марок каждый, а на руки получали 60! И вся группа в первый же день объявила нам бойкот, как «штрейкбрехерам». Они, видите ли, получают в десятки раз меньше, чем в Западном Берлине, а артисты «Большого брата», как тогда называли СССР, готовы получать в десять раз меньше, чем даже у НИХ!!! Мы с Толей долго объясняли нашим коллегам, что в нашем кино мы получаем в три раза меньше 60ти марок! И у меня ещё был настоящий шок от разницы в качестве жизни, громадного выбора товаров в магазинах, по сравнению с нашими и, особенно, немыслимое для сов. человека качество и количество инструментов в их хозяйственных магазинах! Вот, примерно, с каких тем началась наша беседа за ужином у бывшего члена ЦК ГДРовской компартии. Да ещё я всё время старался его успокоить, что ничего он не потерял, выйдя из коммунистической банды! Причём весь разговор был весёлый и ироничный. Напротив меня сидела Гудрун, и мы вместе с ней поддразнивали старого коммуниста, поскольку за пять или шесть лет учёбы в Москве она прекрасно знала нашу тогдашнюю убогую жизнь с очередями и бешеными ценами на всё иностранное. Я плохо помню детали нашего разговора за дружеским обедом, но, зная привычку иностранных коммунистов стучать, всё-таки придерживал язык. Но проходит 24 года, я открываю газету нашего Союза Кинематографистов «СК Новости» за 17 марта 2006 года и в замечательной рубрике «Летопись нашего союза» совершенно случайно нахожу свою фамилию!
Вот весь текст: «24 марта – и ещё один «прокол»! В ЦК КПСС поступил донос на актёра Льва Прыгунова. Донос поступил из закордонных далей.
Из дневника Г. М. Шмакова. Секретно. Экз. №1; 16 марта 1972г. № 105. ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ с председателем фракции Национально-демократической партии Германии в Народной палате и секретарём правления НДПГ З. Дальманом 10 марта 1972г.:
Встретился с Дальманом по его просьбе, высказанной накануне. /…/ Осенью прошлого года Прыгунов был в гостях на квартире Дальмана. В состоявшейся беседе киноартист, по словам Дальмана, высказывался о советской действительности «в духе худшей антикоммунистической пропаганды», не жалея мрачных красок. Он говорил о «периоде культа личности, а затем якобы стал чернить нынешние условия жизни в СССР (например, «интеллигенция полностью задавлена», «жизненный уровень очень низок»), а также нынешнюю советскую внешнюю политику, из-за которой советских людей, как он якобы сам мог убедиться, ненавидят в Чехословакии и Польше. Высказывания Прыгунова относительно образа жизни семей руководящих деятелей СССР, по словам Дальмана, были в духе книги Джиласа «Новый класс». При этом Прыгунов ссылался на свои знакомства с членами семей руководящих деятелей. Дальман отметил, что он пытался усовестить гостя, разъяснить ему его неправоту, но тот в течение всего времени пребывания в гостях продолжал свою «пропаганду». По наблюдению Дальмана, Прыгунов является не «сознательным врагом», а «истеричным, недостаточно образованным и поверхностно думающим человеком». Особенно насторожило Дальмана замечание гостя о том, что его жена относится к обслуживающему персоналу посольства США в Москве. В ходе беседы Дальман сказал, что среди интеллигентов-членов НДПГ есть отдельные лица, испытывающие влияние антикоммунизма, но людей, в такой степени подпавших под это влияние, как Прыгунов, среди них он не встречал. Дальман выразил удивление, что столь неподходящий человек был направлен в ГДР для совместной работы с немецким творческим коллективом. Разъясняя то обстоятельство, что сообщает о поведении Прыгунова спустя столько месяцев после отъезда последнего из ГДР, Дальман сослался на свою занятость работой по подготовке выборов в Народную палату (ноябрь
