позвоночник цел. Это главное. На рёбрах ушиб, но они вроде бы тоже целые.
– А водитель?
– С ним всё хорошо. Что ему будет-то? – удивилась мама.
– Его задержали?
– Нет. Он признал вину, до суда дома будет. – Она помолчала, потом продолжила: – Я буду просить, чтобы его не посадили.
– Почему?
– Я жива, кости срастутся, а у него маленькие дети. Жалко.
– Как он вообще умудрился на тебя наехать?
– Ребёнок в машине поперхнулся. Он отвлёкся и не заметил меня.
Мы замолчали. Я думала – соглашаюсь ли с выводами мамы или нет. И вроде бы он виноват, но и мама в чём-то права.
– Ты узнала про Гошу? – спросила я через несколько минут.
Даже не оборачиваясь, я почувствовала, что женщина со сломанной рукой навострила уши. Мама осторожно шевельнула запястьем и поморщилась. Я взяла её за руку, и она тихонько сжала мои пальцы, затем покосилась на соседку и, показала мне глазами, чтобы я чуть сместилась в сторону, закрыв собой маму. Я пересела, после чего вопросительно приподняла брови.
– Напишешь, что узнала? – спросила я одними губами.
Мама снова кивнула, затем потянулась здоровой рукой к тумбочке и взяла оттуда телефон. Несколько минут она набирала текст сообщений, которые тут же приходили мне. Я после каждого скринила экран, пока не вчитываясь в текст.
– Мам? – спросила я шёпотом, когда поток сообщений иссяк. – Когда тебя выпишут?
– Пока не знаю, – мама быстро посмотрела на соседку по палате, которая делала вид, что читает газету. – Вечером покажи это папе, – она показала глазами на мой телефон, который я всё ещё держала в руках. – Подумайте, как всё организовать.
– Хорошо, мам.
– И, Тына. – Мама ненадолго замолчала. – Не тяни время. Мне кажется, что у тебя его почти не осталось.
Я вздрогнула. За окном прошла тень бабулечки в ярком платке. Уже практически пропав из поля зрения, она повернулась к окну и махнула мне рукой.
В холле теперь не было ни одной тени. Не знаю, почему я про себя стала называть их тенями, ведь выглядели они как обычные люди. То, что их нет в нашем мире, я ощущала внутренним чувством, которое не смогла бы объяснить, даже если бы очень захотела. Я просто знала, что они живут в другом и наш видят искажённым. Женщина за стойкой регистрации заметно приободрилась и при прощании посмотрела мне прямо в глаза.
– До свидания, Тыневири, – сказала она и смущённо улыбнулась. – С вашей мамой всё будет хорошо.
– Спасибо, – я слегка наклонила голову при прощании и вышла на улицу.
Ветер стих окончательно. Тени бродили в отдалении, старательно делая вид, что не замечают меня, но я знала, что они наблюдают. Только никак не могла понять, чего они от меня ждут.
Белёсая мгла рассеялась в воздухе, открыла для взгляда незамутнённую глубь небосвода. Красивую и бескрайнюю. Почти как море. Я посмотрела на выглядывающий из-за домов купол – он стоял на перевале Марчеканской сопки. Последний из трёх. Два раньше располагались на самой вершине, но ветер практически так же беспощаден, как время. Он растащил обломки куполов по склону сопки, оставил нетронутыми лишь фундаменты странных сооружений.
На самом деле в этих куполах не было ничего необычного. Во времена Советского Союза в них находились системы противовоздушной обороны, а рядом военная часть. В городе гуляло много слухов об их содержимом. Кое-где поговаривали, что если зайти внутрь, то в будущем никогда не сможешь иметь детей. Это, конечно, всего лишь страшилки для любопытных, но кто знает? Может быть, и было там что-то опасное. Правда, старожилы говорили, что забора вокруг этих куполообразных сооружений никогда не было. Сами купола были сделаны из стеклопластика, и раньше внутри находилось оборудование. Сейчас последний пустой белоснежный купол ещё стоит, но время и ветер всегда забирают своё.
Сама я никогда не поднималась к куполам. Знала лишь, что вблизи они огромные. С самого детства моё воображение рисовало загадочные картины того, что находилось по ту сторону Марчеканской сопки. Нет, конечно, я всегда знала, что за ней спряталась ещё одна, но что-то глубоко внутри так и не давало успокоиться и мечта попасть на вершину Марчеканской сопки так и жила во мне. Она тянула некие струны души, и я никогда в жизни не забывала об этом.
Я пошла по Полярной улице в сторону дома. Мысли безостановочно крутились вокруг мамы и того, как обустроить для неё быт, а ещё вокруг теней, мешавших жить регистраторше из больницы, и их странного поведения. «Почему они меня послушались? – думала я. – Почему я вообще их вижу?» Конечно, я знала, почему они появились в моей жизни, но не признавалась в этом даже самой себе.
«А что, если авария, произошедшая с мамой, как-то связана с информацией о Гоше?» – внезапная мысль подстегнула притаившуюся было тревогу. Я вытащила из кармана телефон и открыла переписку с мамой. Данные о шамане заняли четырнадцать сообщений. Мозг зацепился за эту цифру и тут же отбросил её. Оказывается, мама нашла не только место его последнего пребывания, но и ещё два места, в которых он бывал чаще всего. Конечно, нашла она не точные координаты, но описание было подробным. Я на ходу вчитывалась в особые приметы места жительства Гоши и пыталась соотнести его с куском карты, который дало мне блюдо, как вдруг врезалась всем телом во что-то твёрдое.
– Эй! Чукча, что ли? – возмутился парень, разворачиваясь.
– Ну чукча, и что? – буркнула я, но как только увидела, в кого врезалась, улыбнулась: – Леонид?
– Таня? – приветливо улыбнулся парень. – Вот из-за таких, как ты, смешные истории про чукчей никогда не исчезнут, – с весельем в глазах пробурчал он.
– А может, из-за таких, как ты, появятся анекдоты о саамах? – делано возмутилась я. – Встал посреди дороги, как камень посреди леса.
– Предпочитаю быть скалой посреди моря.
– Романтик?
– Поэт. – Леонид задрал нос, но спустя секунду рассмеялся.
– Стихи декламировать будешь? – решила поддеть его я.
– А то! Декламировать – это что?
– Это читать их вслух.
– Я пришёл к себе с приветом…
– Это не твои, – оборвала его я.
– А кто сказал, что я свои декламировать буду?
– Врунишка, – насупилась я.
– Ничуть. Надо чётко проговаривать свои мысли, чтобы их нельзя было понять по-другому, – он примиряюще хлопнул меня по плечу. – Вернулась на отдых в родную обитель?
– Почти угадал.
– Осталось две попытки, – улыбнулся парень.
– А ты здесь что делаешь?
– Сначала я угадываю.
– А если я тебе тресну?
– А ты догони сначала.
Я сделала вид, что замахиваюсь, а Леонид сделал вид, что уворачивается.
– Ну кто же так бьёт?
– Очевидно,
