в сторону.
– Прислушайся к шёпоту скал.
Я повела рукой, прислушалась, потянула. Завеса междумирья дрогнула, и я увидела, как молодая женщина по имени Гыронав сидела на берегу моря, а у её ног плескался китёнок.
– И она нашла своё пристанище, – с грустной улыбкой сказала я.
– Миров много, – кивнул Волк. – И каждый из них велик.
– Пойдём, – я взяла Волка за руку. – Не будем им мешать.
Мы снова шагнули и оказались на широкой поляне. Тут стояла большая яранга, а рядом с ней мальчишка-подросток вытачивал наконечники стрел. Девочка – ещё маленькая, но уже красавица, вышивала бисером картинку на кусочке кожи. Увидев нас, мальчик встал, шагнул вперёд, закрывая сестру. Мы с Волком переглянулись.
Повзрослевший Хурэгэлдын вышел из-за яранги, да так и застыл, глядя на нас.
– Совсем такие же, как в тот день, – сказал он.
– В колыбели Кутха времени не существует, – сказала я.
Затем поклонилась охотнику.
– Спасибо, Хурэгэлдын. Ты стал замечательным другом.
Он улыбнулся.
– Спасибо, шаманка Тынагыргын. Ты не испугалась и дала нам надежду.
Из яранги вышла красивая женщина. Улыбнулась, погладила по голове девочку, но не сказала ни слова.
– Я рада, что твоя сказка стала счастливой, – улыбнулась я.
Волк махнул охотнику рукой на прощание и ушёл с поляны вместе со мной. Наши руки переплелись. Я знала, что так будет всегда – вместе в любом отрезке времени и пространства.
Мы шли дальше.
Прошли между двух скал и попали на новую набережную в Нагаевской бухте. Мышка Вувыльту сидела на скамейке, бросала семечки голубям и напевала себе под нос песенку из полузабытого детского мультика.
Увидев нас, она встала. Замерла на несколько мгновений и, словно маленький ураган, бросилась мне на шею.
– Живая. Живая и такая же красивая, как семнадцать лет назад! – щебетала она, и от её слов моё горло сжималось.
Семнадцать лет мы провели в колыбели у Кутха. Я посмотрела на море, увидела, как изменился каменный венец, и вздохнула. Чувствовала – мне будет о чём подумать и о чём горевать, но не сейчас. Теперь у мира было время на то, чтобы повзрослеть.
Вувыльту говорила и говорила – о том, как изменился город, как ей понравилось жить в нём, то в образе человека, то возвращаясь в родной облик. Как много людей появилось в городе после того, как проснулся Ворон, и как многое здесь изменилось. Город рос, развивался, становился красивым, но оставался родным и тёплым.
К родителям мы пошли пешком – я хотела осмотреться, собраться с мыслями и подготовиться к тому, что за семнадцать лет родители неминуемо постарели.
Город встречал приветливо. Вот привычные улицы, вот дома, дорога, которая упиралась в Марчеканскую сопку. Я подняла на неё глаза и судорожно вздохнула. Незыблемый силуэт, который я могла нарисовать с закрытыми глазами, исчез. Теперь сопка имела совсем иную форму, а от куполов не осталось и следа – лишь воспоминания.
К дому подошли медленно. Я заглянула с улицы в окна – улыбнулась тому, что родители перестеклили балкон. Значит, жили, не зависли в полупустом пространстве ожидания. Несколько минут я стояла во дворе – не решалась зайти. Страшилась не только встречи спустя семнадцать лет разлуки, но и понимания того, что мне придётся уйти снова. Надолго ли? Время в разных мирах протекает по-разному, а в мире духов его не существует вообще. Там легко потерять счёт дней, отведённых земным людям.
Я подбирала слова, чтобы объяснить, что найду их всегда и везде – здесь ли или в мирах, куда уходят люди после земной смерти. Но слова никак не находились, да и были ли такие слова хоть в одном языке?
Скрепя сердце я нажала на кнопку звонка. Волк крепко держал мою руку, знал, что мне тяжело, и был готов разделить мою горечь пополам.
Дверь открыла мама. Она посмотрела на нас и, казалось, даже не удивилась. Впустила внутрь и только после того, как закрыла дверь, обняла. Она так долго не отпускала меня, что кухлянка едва не промокла насквозь. Папа поздоровался с Волком, посмотрел на него задумчиво, не упустив блюдо, которое Волк держал в руке.
– Мама, папа, – с трудом проговорила я. – Это Волк.
Спасибо за выбор нашего издательства!
Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.
Примечания
1
Праздник Кита чукчи и эскимосы, живущие в прибрежных районах, отмечают поздней осенью, когда заканчивается сезон осенней охоты и заготовки мяса на зиму.
2
Головной убор в виде обруча из бисера, со свисающими по обе стороны бисерными нитями – подвесками. Широко распространён у народов Севера.
3
Спящий вулкан на берегу Нагаевской бухты.
4
Мясо оленя варят в собственном соку с небольшим добавлением воды и подают недоваренным.
5
Мясо оленины (заднюю часть) нарезают в форме булочек и отваривают в кипятке. Вареное мясо отбивают на каменной плите молотком, затем снова варят и туда же вливают костный жир и пряности. Затем выкладывают на доску и замораживают. Употребляют в мороженом виде.
6
Кегора – угодье; иногда это несаамское слово употребляют в смысле «добро».
7
Кошка Сашка «Стая».
