Теперь я тонула в снегу, а шаман выдирал блюдо из моих рук. Серебром блестел узор на блюде. Запоздало я поняла, что наши эмоции подпитывают его и неизвестно что сейчас оно способно сделать.
Снег забивался за ворот, залеплял глаза и нос. Дышать становилось всё труднее. Я чувствовала, как слабеют пальцы, пыталась скинуть шамана, но он был тяжелее и намного опытнее, чем я.
На грани восприятия я услышала утробный рык. Шаман вскрикнул, и мне стало легко. Я приподнялась на локте. Жёлтые глаза Волка оказались совсем рядом, а его мокрый нос мазнул по щеке. Сердце захлебнулось от радости, к глазам подступили счастливые слёзы – не бросил, помог. Не зря я ему верила, не зря ослушалась слов бабушки Гивэвнэут. Не зря полюбила того, кого должна была бояться.
Я встала, держась за светлую шерсть. Шаман тоже поднялся, шагнул было к нам, но Волк преградил ему путь. Мы побежали. Одной рукой я держалась за шерсть на загривке Волка, а другой прижимала к груди блюдо. Сумка с бубном била по спине, но я едва чувствовала её.
Небо треснуло пополам, расползлось лоскутами ткани. Я проследила за зеленоватым краем и оказалась на скалистом склоне, неподалёку от нашего лагеря. Волк стоял рядом со мной в человеческом обличье, а бастынга звенела бусинками на ночном ветру.
Волк дотронулся до моей щеки, провёл пальцем вдоль скулы и поцеловал. Нежно, едва касаясь губами моих губ.
– Прости, – услышала я и почувствовала, как блюдо выскользнуло из пальцев.
Волк исчез, только стланик качнулся там, где он прыгнул. А вместе с ним исчезло и блюдо. Несколько секунд я стояла, не в силах осознать произошедшее, а потом рванула в густые заросли стланика в отчаянной попытке догнать.
«Как же я теперь?» – бился в животе страх.
«Как же ты?» – тоской разрывалось сердце.
«Как?» – я остановилась на обрыве, посмотрела на острые скалы внизу. Боль рвала внутренности, нашёптывала выход. А может? – я качнулась над обрывом, влекомая обречённой тоской. Но родовая сила, идущая от поколений предков, удержала. Я отступила, напуганная собственными мыслями. Качнулись бисерные нити, а над морем скользнул первый солнечный луч. Слёзы душили, не давали разглядеть красоты. Я давилась, закусив кулак, пока не уцепилась мыслями за слова бабушки, как за якорь.
«Он будет искать тебя. Не верь ему, пока не проснётся великий Ворон. Потом – верь».
Потом – верь, – прошептала я про себя. Я стояла на обрыве до тех пор, пока солнце не поднялось над горизонтом. Развернулась и побрела к лагерю, а ветер подгонял меня в спину, шептал что-то на своём языке. Я шла и думала, что скажу своим спутникам, когда выйду к костру. О чём промолчу? Что навсегда похороню в сердце?
Глава 28
Дрогнула земля, подалась под ногами. Мягко соскользнул большой кусок скалы за моей спиной. Я рванула вперёд, влекомая первобытным страхом живого существа, борющегося за жизнь. В несколько прыжков достигла каменного уступа, сразу же поняла, что именно за ним скрывалась площадка, на которой шаман ждал нас. Навстречу выбежала Вувыльту, вцепилась в рукава расшитой кухлянки и, не удивившись даже, потянула к лагерю.
Там мы, не сговариваясь, поспешно собрали рюкзаки, натянули их на уставшие плечи. Последним прицепили котелок, и Хурэгэлдын вопросительно посмотрел на меня. Я качнула головой в отрицании и отвернулась.
Гудели скалы, двигались их сочленения. Я почему-то подумала о том, что пробуждение великого Ворона похоже на схватки. Сначала редкие, но чем ближе подходил срок, тем чаще они становились и тем сильнее содрогалась земля.
«А мы-то почему лезем в самое пекло?» – скользнула мысль и исчезла. «Незамкнутый круг. Круг не замкнётся. Незамкнутый» – я чувствовала, что сейчас поймаю за хвост нечто важное, как вдруг меня осенило. Я побежала к скалистой вершине. Не оборачиваясь, поняла, что друзья рванули за мной. Наши шаги тонули в стоне земли, но мы бежали так быстро, как только могли.
Небо потемнело, затянулось грозовыми тучами. Поднялся ветер – донёс перепуганные крики чаек. Дыхание застревало в горле. Через вершину мы перемахнули не останавливаясь. По бокам от нас падали камни, лишь чудом не задевая. Дрожь земли постепенно стихала. Я замедлила бег, начала осматриваться, отмечать, где изменился рельеф.
– Сколько идти до той стороны колыбели? – спросила я у Хурэгэлдына, который оказался рядом.
– Зачем нам туда?
– Круг не замкнулся, – мы продолжили идти вниз, но уже медленнее.
– О чём ты?
– Я знаю, где выйдет Ворон.
Мои спутники резко остановились.
– Ты хочешь пойти туда? – озадаченно спросил Лийнич.
– Ну, да.
– Послушай, Тынагыргын, тебе не кажется… – Вувыльту остановилась, выискивая что-то глазами. – Давай подождём Волка?
Я вздрогнула. Качнулась, как от удара, и стиснула челюсти.
– Он не придёт, – ответила я самым ровным голосом, на который была способна.
– Почему? – простодушно спросил Хурэгэлдын.
– Только не говори, что он… – начала Вувыльту.
– Он забрал блюдо, – сказала я, и голос предательски сорвался.
Мышь издала свистящий звук, в котором угадывались не самые приличные слова.
– Лучше он, – сказала я и отвернулась.
– Чем кто? – спросил охотник.
– Чем шаман.
Я шагнула вперёд, отсекая разговор. Земля окончательно стихла, и тишина легла на наши плечи незримым одеялом. Шаман сказал, что ждал меня, ему нужно блюдо, с помощью которого он хотел разбудить Кутха. А ещё он сказал, что блюдо ему нужно для того, чтобы говорить с великим Вороном. Значит, блюдо способно открыть дорогу к великому Кутху. О чём шаман собирался разговаривать с ним? Вряд ли он попытался бы спасти сказки от забвения. Мне показалось, что шаман, наоборот, жаждет разрушения. Хочет оказаться единственным человеком, наделённым силой в новом мире? Он говорил, что знает, где спрятаться. Но где, если не в колыбели?
Я прикрыла глаза, отдалась течению энергий этого места. Колыбель была здесь и не здесь одновременно. В мире и вне его. Я потянулась было к ней, но отпрянула, напуганная мощью, что таилась под скалами. Такая сила не для смертных, и играть с ней равносильно самоубийству.
Что же теперь делать? В который раз задавала я вопрос. Мы спустились с сопки, пошли вдоль неё. Если рельеф не сильно изменился после этих землетрясений, то до места, где размыкается круг, можно было дойти понизу. Но это был крюк. Его, конечно, можно было бы срезать через сопку. Я с сомнением посмотрела на друзей. А и правда – зачем нам туда? Я нутром чувствовала, что нам надо было оказаться там до того, как проснётся Кутх, но зачем?
– Духи, помогите мне! –
