яркие лучи его освещают подземелье, а в другом углу подземелья на мягких оленьих шкурах лежат тунгаки.
Спустился зайчик в подземелье, выхватил огненный шар из каменного сосуда и выскочил с ним в щель.
Всполошились тунгаки, погнались за зайчиком. А зайчик бежит во весь дух, но тунгаки уже совсем близко. Тогда зайчик ударил лапой по огненному шару, он раздвоился. Одна часть маленькая, другая – большая. Зайчик сильно ударил лапой по меньшей части – она взлетела к небу и превратилась в Луну.
Большую часть зайчик приподнял, ещё сильнее ударил – она поднялась к небу и превратилась в Солнце. Как светло вдруг стало на земле!
Тунгаки, ослеплённые светом, скрылись в подземелье и с тех пор не появлялись на земле. А звери и птицы каждую весну устраивали в честь зайчика солнечный праздник и радостно кричали:
– Слава нашему зайчику, добывшему Солнце!
Между лопаток засвербило. Я открыла глаза, обернулась. Затем встала, обошла лагерь по широкому кругу, но никого не увидела. Ощущение взгляда не исчезло. Тогда я села и нарочито спокойно достала бубен. Если шаман решил, что я слишком неопытна, чтобы заметить его, то он ошибся. Но напугать у него получилось. С усмешкой я отметила про себя, что чувствую ехидное облегчение от того, что блюдо не у меня. И что отобрать его у Волка будет намного труднее.
Колотушку я доставать не стала, прислушалась к вибрации земли и ударила пальцами. Звук получился тихий. Я ударила в другом месте, прислушалась. Стала искать, где пройти получится, а где земля провалилась. По всему выходило, что подняться на сопку было единственным верным решением.
– Тынагыргын! – позвала бабушка Гивэвнэут.
Я открыла глаза и увидела, что стою на округлой вершине сопки. Небо сияло зеленью, а снег блестел в солнечном свете.
– Тынагыргын!
Я обернулась и увидела море. Не скованное льдом, оно несло свои волны, пенилось, бликовало.
– Ты не должна жалеть, милая, – говорила бабушка, но я никак не могла разглядеть её.
– Что будет с вашим миром, если сказки исчезнут?
– Кто знает? Наверное, даже великому Ворону это неведомо.
– Откуда шаман знал, кто я такая?
– Он много лет жил возле колыбели. Многое видел. Не зря в это место люди редко приходят.
– Они чувствуют энергию Кутха?
– Да. Это их пугает.
– Волк забрал блюдо, бабушка, – сказала я и прикусила губу.
– Когда проснётся великий Ворон – верь ему, милая.
Небо кружилось над головой, меняло насыщенность цвета и высоту.
– В других мирах тоже чувствуют приближение Кутха? – осенило меня.
– Конечно. Ведь все миры связаны. Небо для одного…
– Является землёй для другого, – продолжила я.
– Если умеешь видеть границу, то сможешь и преодолеть её, – бабушка поднялась по склону и встала рядом со мной. – Ты уже делала это.
– Колыбель Кутха – в каком она мире?
– Умеющий задать правильный вопрос уже знает ответ, – улыбнулась бабушка Гивэвнэут.
За спиной крикнул ворон. Я обернулась к нему и оказалась возле костра нашей походной стоянки. Стоны земли притихли, но я чувствовала, что это только начало.
Лийнич встал, похлопал меня по плечу, привлекая внимание, и кивнул на спальник. Я ещё долго прислушивалась к вибрациям земли, пока не провалилась в тревожный сон, в котором Волк шёл по моим следам, а я вязла в снегу, брыкалась для порядка, но понимала – я просто не хочу от него убегать. «Да и зачем, если блюдо уже у него?» – скользнула логичная мысль.
Утро не наступило. Пепельная завеса так и висела в небе, не давала солнцу пробиться. Встали все хмурые, невыспавшиеся. Трудно было спать под постоянный гул и периодический грохот падающих камней. Наспех скромно позавтракали, затушили костёр и пошли. Великий колдун начал было песню, да она затухла, так и не начавшись, – пепел норовил попасть в рот.
Практически на ощупь мы вышли к ручью и пошли вслед за ним. Нам надо было спуститься, а он однозначно выведет нас к низине – решили мы. Ручей не подвёл – повёл по пологим склонам, обходил скалистые выступы и, неизвестно почему, огибал глубокие провалы. Мы молча следовали за ним, и я чуяла – Волк шёл где-то рядом. Зародилась иллюзорная надежда на то, что мы встретимся там, где размыкается круг. Я, не выдержав, сняла рюкзак, положила на камни, принялась разминать затёкшие плечи. Друзья подошли ближе, побросали свои рюкзаки поверх моего.
Если верить карте, раньше в распадке была достаточно широкая долина, в которой переплетались сразу несколько горных ручьёв, с ближайших сопок, но теперь рельеф изменился. Камни лежали на дороге, и вода просачивалась между ними, а вот нам приходилось несладко.
Грохот оглушил нас. Мы присели, я вскрикнула, но не услышала собственного голоса. Земля вздрогнула, завыла утробным то ли гулом, то ли рыком. Потом всё замолкло, но ненадолго. Из глубины стал нарастать звук, камни под ногами зашевелились, а волосы приподнялись от ужаса.
Справа от нас из вершины островерхой сопки вырвалось пламя. Мы дёрнулись в сторону, повалились от тряски и остались лежать, прикрыв головы руками. Я подняла глаза и увидела огонь, который стекал со склонов сопки. Невероятно красивое зрелище ужасало своей неестественностью. Скала под нами треснула, её части сместились в сторону, и рюкзаки, брошенные в кучу, упали в расщелину.
Я поднялась на четвереньки, проверила бубен, порадовалась, что так и носила его с собой. Бисерные нити дрожали, и я не понимала – трясётся земля или я дрожу от страха. Обернулась на друзей, увидела, что они в порядке, и похолодела от внезапной мысли. Потянула за энергетическую нить и выдохнула, когда почувствовала, что и с Волком всё хорошо.
Снова взвыла земля, сопки, с которых мы спустились, окончательно провалились. Кто-то кричал, и я никак не могла понять кто. Потом поняла – это я кричала от ужаса.
Если бы сейчас я была способна взять бубен и прислушаться к нему, то узнала бы, что в Магадане сбылся мой детский страх – проснулся вулкан на Нагаевской бухте. Каменный венец разметал камни, наросшие на вершине, и потёк огненной лавиной. Практически одновременно с ним громыхнуло с другой стороны – это давно потухший вулкан на Марчеканской сопке ожил, зашевелил нутром, раздвигая давно слежавшуюся породу.
Люди бросились бежать из города, потянулись вереницей по дороге к аэропорту. Другие же вышли из домов и стояли в немом изумлении, смотрели невозможное. Со стоном подалась вниз вершина сопки, утонула в пыли.
В недрах земли ворочался Ворон, расправлял затёкшие крылья. Стучал клювом по каменной оболочке своей колыбели. Сдвинулась земная кора, выпустила наружу великого Ворона и
