а на висках позвякивают, ударяясь друг об друга, бисерные нити бастынги. Бубен дышал в моих руках, отстукивал ритм сердца.
– Зачем ты пришла сюда? – спросил шаман. – За-чем привела сюда тех, кому больше нет места в этом мире?
Я медленно повернулась к нему, посмотрела в чёрные, как подземная тьма, глаза.
– Мир велик. В нём для всех найдётся своё место.
– Мир изменился. Те, кому не было места, – уснули, – шаман подошёл ближе.
– Мир изменился. Те, чьё место здесь, – проснулись.
Под ногами шамана клубился снег – метался позёмкой, прятал ноги. Я сидела прямо на снегу, и вокруг меня было тихо, даже ветер касался лица так же ласково, как Волк. Шаман запрокинул голову – я увидела острый кадык на его шее – и засмеялся жутким, каркающим смехом.
– Ты слишком юна, чтобы понимать это.
Я посмотрела на лицо шамана. Его кожа была гладкой, ни единой морщины не было видно, но если приглядеться, то становилось понятно – память о прожитом настолько глубоко врезалась в его душу, что перестала отражаться снаружи. Его абсолютно белые волосы были перехвачены кожаным ремешком на лбу, но брови оставались чёрными.
– Ты слишком долго прожил в месте клубящейся силы, шаман, – проговорила я ровным голосом.
Жаль, что в душе не было того покоя, который сквозил в моих словах.
– Ты слишком глубоко нырнул в силу, – продолжила я.
Пока я говорила, снег из-под ног шамана вырывался всё сильнее, и теперь уже его ноги скрывались до середины бедра. Безумные огоньки плясали в его тёмных глазах, и над седой головой начинала клубиться такая же тьма, как и в глазах.
– Намного глубже, чем ты можешь представить, – ответил он. – Так зачем ты пришла сюда?
– Ты ведь знаешь, что Кутх просыпается? – спросила я.
– И с ним просыпается давно ушедшее в небытие волшебство этого мира.
– Ты знаешь, как усыпить его?
Шаман засмеялся. Снег взвился ещё выше. Он развёл руки, и потоки ветра разбросали снежную пыль во все стороны, но меня они не достигли – рассеялись, не долетев и метра.
– С чего ты взяла, глупая, что сможешь отсрочить неизбежное?
– Сказки поведали, – не отвела взгляда я.
– Сказки много болтают, да половина их слов – вымысел.
– Они знают больше, чем ты можешь представить. И слова их так же крепки, как мои.
– Почему ты решила, что можешь причислять себя к сказкам, дитя, рождённое в этом веке?
– Потому что у меня есть это, – я достала блюдо из сумки, которая так и осталась висеть у меня за спиной.
Шаман замолчал, подался вперёд, как коршун, увидевший добычу, шагнул ближе, но остановился, будто споткнувшись.
– Откуда у тебя это? – спросил он сиплым голосом. – Ты дочь дочери Мутлювьюи? – он посмотрел на меня ошарашенным взглядом. – Как давно я ждал тебя, Тыневири.
Мои руки сжались на блюде, я увидела, как по его ободу проступил серебристый рисунок, но тут же исчез.
– Кто ты? – спросила я.
– Я ждал тебя в прошлом и будущем, – ответил шаман.
Он облизнул бледные губы. По лицу пробежала судорога.
– Зачем?
Я почувствовала, как шаман окружает меня своей силой. Напряглась, откидывая его липкие щупальца.
– Чтобы разбудить Кутха.
– Зачем? – я почувствовала, как мороз пробежал между лопаток.
– Чтобы причаститься его могущества.
Несколько минут я молча смотрела на шамана. Мне казалось, что он шутит, смеётся или испытывает меня, но снег метался у его ног и достигал уже груди. Узловатые пальцы шамана потянулись ко мне – он шагнул ближе. Я хотела встать, но ноги не слушались, слабо отзывались, как будто онемели.
– Что будет, когда великий Ворон проснётся? – спросила я.
– Он будет смотреть, – ответил шаман. – Он будет слушать.
– Что будет потом?
– Если ему не понравится то, что он увидит, он заберёт сказок к себе, – шаман мечтательно улыбнулся. – А ему не понравится. Люди постарались.
– Что будет с миром?
– Не знаю. Может быть, исчезнет, а может, потеряет разум или душу, – просто ответил шаман.
– А люди?
Он посмотрел на меня, и в его глазах металась снежная буря.
– Люди связаны с миром. Исчезнет чудо из мира, исчезнет и из людей.
– Сказки не перейдут в мир мёртвых? А люди? Как они будут искать дорогу к предкам, если чудо исчезнет?
– Миров мёртвых много, – шаман повёл плечами, словно стряхнул плащ. – Но сказки не перейдут в них. Останутся вплетёнными в изнанку мира, скорее всего.
– Это жестоко, – твёрдо ответила я.
– Ты посмеешь упрекнуть в жестокости создателя мира?
– Нет. Я буду с ним говорить.
– Круг замкнётся. Тебе не остановить его волю.
Ноги наконец начали слушаться. Я медленно встала. Почувствовала, как меня шатает из стороны в сторону, убрала бубен в сумку, а блюдо подняла. Теперь я отчётливо видела узор по его краю – он то становился ярче, то снова прятался, приглушённый.
– И что ты ему скажешь? – со смешком спросил шаман.
Я пожала плечами.
– Что будет с другими мирами, если сказки исчезнут?
– Не знаю.
Шаман сделал ещё один шаг. Теперь ветер бросал снег мне на ноги. Бусинки звенели, но я не отступила.
– Из них сказки тоже исчезнут – ведь земля одного мира является небом для другого. А может, и просто изменятся, – шаман улыбался. – Будет интересно посмотреть.
Я покачала головой.
– С чего ты взял, что сможешь это увидеть?
– Я знаю место, которое не изменится. Но пространства в нём маловато для двух шаманов.
– Ты слишком долго провёл возле колыбели Кутха, – прошептала я.
– Догадалась? Умная.
Он шагнул ещё ближе. Ветер ударил мне в лицо, заставил зажмуриться. Я отступила, почувствовала, как шаман вырывает блюдо из моих рук. Подумала о Волке, о том, как целовала его и прижималась к груди. Скользнула крамольная мысль – если я ему нужна только из-за блюда, то что будет, когда шаман отберёт его? Испугалась собственных мыслей, сжала пальцы сильнее, шагнула шаману навстречу. Спросила у него прямо:
– Зачем тебе блюдо?
– Чтобы говорить с Ним.
– Оно просто исполняет…
– Желания? – хохотнул шаман. – Глупая, столько лет ваша семья владела блюдом, но вы так и не поняли, для чего оно.
Шаман сделал последний шаг навстречу, рванул блюдо на себя, и я повалилась на него, снеся с ног. Снег залепил лицо, я прижала блюдо к груди и рывком попыталась отобрать. Стало темно. «Если исчезнут сказки, а вслед на ними и чудо, то у моих родителей не будет даже шанса узнать, что со мной сталось», – думала я. Значит, этот шанс должна для них выбить я.
Я снова дёрнулась, но шаман держал крепко. Он оттолкнулся от земли лопатками и перевернулся.
