на друга. Теперь я оказалась вжата лицом в стенку мешка. Потянуло свежим воздухом. Я удивилась – подумала, что брежу, но чуть позже поняла – в мешке есть дырка. Крохотная, размером с монетку, но всё же. Я нащупала её пальцем и попыталась расширить. Кожа, из которой был сшит мешок, не поддалась. Тогда я прислонила к ней лицо и снова вдохнула свежего воздуха. Стало легче.
– Тут есть дыра, – прошептала я.
– Не пролезть. Вувыльту бы сюда, – протянул Лийнич.
– И что бы она сделала?
– Не знаю.
Великанша остановилась. Я внутренне приготовилась. Не зря. Мешок снова тряхнуло, а затем он как будто поехал куда-то вверх. Ощущения были похожи на езду в скоростном лифте. Когда мешок замер, мы услышали шаги великанши.
– Она уходит? – удивилась я.
– Пошла костёр готовить. Мы должны быть неподалёку от её дома, – оживился колдун. Я достала нож и на ощупь аккуратно расширила дырку. Мы прильнули к ней втроём и в рассветных сумерках увидели, что висим на дереве так высоко над землёй, что спуститься без помощи не смогли бы.
– И что теперь?
– Не знаю.
– О, лиси-и-ичка! – закричал Лийнич.
Я присмотрелась и увидела рыжую красавицу. Она остановилась, заозиралась, потом увидела нас и присела.
– Солакичан? – удивился Хурэгэлдын.
Лиса вскочила, бросилась сначала в одну сторону – уткнулась в каменный склон, развернулась и скрылась в зарослях стланика.
– Отлично. Она нам не поможет. Не мог промолчать? – расстроился колдун.
– От неё помощи не дождёшься. Она скорее великанше нас отдала бы, чем помогла, – ворчливо ответил охотник.
– Постойте. Волк! – закричала я.
Жёлтые глаза нашли меня моментально. Я задохнулась от радости, высунулась в дыру чуть ли не по грудь, но четыре руки подхватили, не дали упасть.
– Осторожнее.
– Ещё один помощник, от которого добра можно не ждать, – Лийнич протяжно вздохнул.
– Он поможет.
– Ты смеёшься? Ему нужно только блюдо.
– Неправда, – разозлилась я. – Он не такой уж и плохой.
– Так, значит, ты в курсе, что он в лагерь каждую ночь приходит? – удивился охотник.
– А ты откуда знаешь? – в свою очередь удивилась я.
– Так следы же, – пожал плечами Хурэгэлдын.
Тем временем Волк подошёл к дереву, обернулся человеком и что-то прошептал, прислонив лицо прямо к коре. Дерево качнулось, заскрипело и натужно склонилось практически к самой земле.
Прежде чем выпрыгнуть, я на мгновение задумалась – а если колдун прав? Но, заглянув в жёлтые глаза, отмела эти мысли. Прыгнула точно в руки к Волку и на несколько секунд осталась между небом и землёй. Всецело во власти Волка, которого боялись сотни поколений моей семьи. По щекам разлилась краснота.
Волк поставил меня на землю, помог выбраться друзьям, после чего подошёл к дереву и снова что-то шепнул ему. Дерево выпрямилось.
– Невероятно, – восхитилась я.
– Увидишь кое-что ещё интереснее, – пообещал Волк и сжал мою ладонь в своей – широкой и жёсткой. – Нам надо уходить, – обратился он к мужчинам.
Если кто-то и хотел поспорить против его компании, то делать этого благоразумно не стал. Волк повёл нас по едва заметной тропе между камнями и стлаником.
– Волчьи тропы, – хмыкнула я.
– Так нас сложнее преследовать, – улыбнулся он.
А я вспомнила слова песни, что так понравились мне когда-то:
Последние листья. Последняя осень. Последняя кровь.
Последний бегущий, и серая шерсть попадает в прицел,
Вороны взметнутся, и в приступе боли почудится вновь,
Как был ты волчонком, который кусаться ещё не умел.
Взглянула на Волка ещё одним взглядом – другим, таким, каким ещё не смотрела. Ведь в песне дальше пелось так:
И взвыть бы за что? Но ты знаешь, что к хищникам жалости нет
Ни в дебрях лесных, ни в бетонных коробках больших городов.
Но только одно тебя сможет заставить забыть этот свет,
Пока тебя ищут, волчата уходят тропою волков[7].
– К хищникам жалости нет, – прошептала я.
– Нет, – подтвердил волк.
– Как ты живёшь с этим?
Волк только засмеялся в ответ.
– К шаманам жалости тоже нет, – уже серьёзно проговорил он.
– А у шаманов?
– А это уже вопрос к тебе, – ответил он.
Мы петляли между скалами. Спускались в распадки, резко сворачивали, но безоговорочно шли вслед за Волком.
– Как ты нашёл нас? – спросил Хурэгэлдын.
– Это было нетрудно, – подмигнул мне Волк.
– Ты видел Вувыльту?
– Конечно. Она ждёт вас в лагере. – Волк обернулся, несколько секунд прислушивался, после чего ускорил шаг. – Вам повезло. Вы все до сих пор живы и даже не лишились скарба.
– Спасибо, – я чуть сильнее сжала пальцы в его ладони.
– Сочтёмся, – весело улыбнулся Волк. – Быстрее, она заметила пропажу.
Мы побежали. Дорога пошла под уклон, бежать стало легче. Волк помогал мне, а я удивлялась ловкости мужчин. Мои силы закончились уже давно, и, если бы не Волк, я бы упала и не смогла подняться.
– Немного осталось. Сейчас к ручью спустимся и бу-дём на вашу сопку подниматься, – подбодрил меня Волк. – Хорошо, что море успело уйти за ночь.
– Плохо, что день потеряли, – проворчала я.
– Сейчас вещи заберём, и надо будет перейти в другое место, – добавил пессимизма Волк. – Майырахпак к ночи вернётся.
– Уверен? – из унылой вредности спросила я.
– Это естественно, – ответил вместо Волка Хурэгэлдын. – И костёр ночью лучше не жечь.
Мы спустились к ручью, прошли вдоль него к востоку и стали подниматься по пологому склону. Мышка уже подпрыгивала на вершине от нетерпения. Глядя на неё, я поняла, что упавшее было настроение вернулось. Я переживала за мышь.
– Она сразу сообразила, что это Майырахпак, – сказал Волк. – Позвала меня.
– А ты разве сам не видел, что происходит? – удивилась я.
– Видел, но мышь об этом не знала. – Волк помахал Вувыльту свободной рукой, и та, к моему удивлению, радостно помахала ему в ответ.
– Я думала, вы враги.
– Нет, – засмеялся Волк. – Мы не друзья, но и врагами никогда не были.
Я помахала мышке рукой и почувствовала себя практически самым счастливым человеком на свете. Вувыльту, как оказалось, уже свернула лагерь и сложила вещи в одну кучу. После короткого отдыха мы спустились с другого склона и пошли вдоль ручья – извечного жильца промежутков между сопок.
– Ты знаешь, куда идти? – спросила я Волка, который уверенно вёл нас вперёд.
– Знаю.
– Откуда?
– Ты только встала на путь шамана, Тынагыргын, но уже видишь глубже, чем многие. Неужели не чувствуешь его энергию?
Я нахмурилась. Попробовала почувствовать хоть что-то кроме усталости, но не смогла.
– Мне нужно время.
– Именно времени у нас и не хватает, – грустно усмехнулся
