еду ищем, ваши охотники стараются убить нас! – и ушёл.
– Плохой ты! – сказали девочки.
Пролетал мимо ворон, девочки и его попросили:
– Ворон, миленький, отвяжи нас!
– Нет, не отвяжу! Когда мы прилетаем к вам, чтобы подобрать остатки пищи, вы кидаете в нас чем попало! – сказал ворон и улетел.
Пробегала мимо лисичка. Девочки попросили её:
– Лисичка, добрая, отвяжи нас!
Пожалела лисичка девочек, подошла ближе к дереву, спрашивает:
– Как же вы туда забрались?
– Майырахпак нас привязала, велела дереву наклониться, а потом снова подняться!
– Дерево, наклонись! – сказала лисичка.
Дерево наклонилось, лисичка развязала камлейку, и оттуда вышли четыре девочки, а пятая так крепко в рукаве уснула, что подружки не смогли её разбудить. Наполнили девочки камлейку ягодами, а сами убежали.
Тем временем Майырахпак возвращалась и точила на ходу свой большой нож. Она подошла к дереву и сказала:
– Дерево, наклонись!
Когда дерево наклонилось, Майырахпак разрезала один рукав камлейки, и оттуда посыпались ягоды.
– О-о! Глазки, глазки! – обрадовалась великанша.
Разрезала она второй рукав и поранила девочке мизинец. Девочка вывалилась из камлейки, испугалась и заплакала:
– Только не убивай меня! Я буду работать у тебя, буду зажигать тебе жирники.
– Ну, если так, ладно! – согласилась Майырахпак.
Она взяла девочку за руку и повела к себе домой. Всю одежду с девочки она сняла, порвала и выбросила. Так девочка осталась жить в землянке у великанши.
Однажды она попросила:
– Бабушка, отпусти меня погулять!
– Что же ты наденешь? Ведь у тебя нет ни торбасов, ни кухлянки.
– Я надену твои торбаса и кухлянку.
Выпустила Майырахпак девочку на улицу и привязала её к столбу яранги, чтобы та не убежала.
Девочка посмотрела на видневшуюся вдали песчаную косу, увидела там двоих мужчин и запела:
Там вдали я вижу двоих мужчин.
Они идут сюда.
Один идёт с копьём,
Другой – с луком!
Услыхала великанша голос девочки, спрашивает:
– О чём ты там поёшь, доченька?
– Да так, ни о чём. Я вспоминаю своих братьев Нбгьяке и Мытылюка.
В это время к девочке подошли двое мужчин. Это были её братья. Они отвязали сестру и убежали с нею. Майырахпак позвала:
– Доченька, доченька!
Но ей никто не ответил. Тогда она вышла из яранги и увидела убегавших. Великанша побежала вдогонку и закричала:
– Берегитесь! Догоню – всех съем!
И вот уже колдунья совсем близко. Тогда братья сказали девочке:
– Сестрица, Майырахпак порезала тебе палец. Теперь ты тоже, наверное, стала колдуньей. Сделай же что-нибудь!
Девочка взяла камень, положила его на дорогу и провела по нему порезанным мизинцем. И камень сразу превратился в высокую, неприступную скалу. Но Майырахпак поднялась на эту скалу, спустилась с неё вниз и снова погналась за беглецами.
Братья говорят:
– Сестрица, сделай что-нибудь! Девочка подула на порезанный палец и провела им черту через дорогу. И на месте черты появилась река.
Майырахпак закричала:
– Доченька, доченька, как же мне реку перейти?
– А ты воду из реки выпей! – ответила девочка.
И вот стала великанша воду из реки пить. Пила, пила – всю выпила. Живот у неё стал большой-пребольшой и лопнул.
Вечером мы разожгли огонь поярче и уселись вокруг него. Долго молчали – разговор не ладился. Я гнала от себя тревожные мысли, но не могла перестать думать о том, что чудовища однажды вернутся. Как оставить немощную женщину наедине со злобной великаншей? Как оставить её наедине со временем? Я пыталась убедить себя в том, что бабушка Гыронав не была беспомощной, что она выживала здесь в полном одиночестве много-много лет подряд, что уже не раз сталкивалась и с духами Кэле, и с самой великаншей. Все доводы выглядели логичными, но успокоения не давали. Я поглядывала на белёсые глаза Гыронав и украдкой вздыхала.
Тревожные мысли терзали не только меня.
– Мы не можем остаться здесь, бабушка Гыронав, – проговорил Хурэгэлдын. – Я оставлю с тобой своих зверей.
Мы с Вувыльту переглянулись. Она растерянно пожала плечами.
– Их не надо кормить, бабушка. Только поговорить. И они смогут тебя защитить, если Кэле вернутся.
– Вы напугали великаншу, – покачала головой Гыронав. – Она теперь долго не появится здесь.
– Если появится, то ты будешь не одна. – Хурэгэлдын улыбнулся.
– Я не одна, ведь мой Кит вернулся ко мне.
– И всё же.
– Спасибо, – бабушка склонила голову в гордом поклоне.
Мне стало немного легче думать о завтрашнем дне. Сегодня был тёплый вечер, ласковый ветер и шум прибоя. Хотелось остаться тут на несколько дней – передохнуть, оправиться, но снова надо было идти, торопиться, нагонять бездушное время. Спускались прозрачные летние сумерки, искрил костёр – согревал не только нас, но и саму ночь. Я чувствовала, как духи сгрудились вокруг нас, как смотрели на живой огонь и разглядывали человеческие души, которые не отступили перед опасностью и шли вперёд, вглубь нехоженых земель.
Ни одного злобного духа не явилось к нам этой ночью.
Утро встретило дождём. Мы быстро собрались, наполнили бутылки водой из озера, нагрузили рюкзаки и, попрощавшись с хозяйкой этого странного места, вышли. Луна скрывался за плотным одеялом из облаков, но нам пока и не нужен был проводник. Мы шли вдоль берега, и он изгибался под натиском моря.
Стон из глубины земли пронзил пространство. Мелкие камешки посыпались с насыпей, а с одной из сопок покатились и огромные валуны. Мы присели на влажную землю, устоять не удалось никому. Птицы взвились в воздух с отчаянным криком, и море ответило им высокими волнами. Через несколько минут землетрясение стихло, но дождь хлынул с таким напором, будто ждал, когда земля успокоится.
Я подошла ближе к краю высокого берега. Ветер ударил мне в лицо с силой небольшого тарана. Попятившись, я заметила, как откатывается вода от берега, как поднимается что-то грозное из морской глубины, как накатывается на берег волна. Такое я видела только в фильмах, и холод пробежал по моим жилам.
– Бежим! – только и успела крикнуть я.
Лийнич зацепил под руку Вувыльту и потянул за собой. Мы, не сговариваясь, повернулись в сторону сопки, длинным ужом уходящей вглубь полуострова. Бежать вверх по склону было сложно, но море подгоняло. Ветер жёг спину. Я поскользнулась, не успела упасть, как меня за руку подхватил Хурэгэлдын. Вувыльту схватилась за рукав великого колдуна. Они с Лийничем бежали впереди, то и дело оглядываясь то на нас, то на воду. Мне не надо было смотреть назад, я нутром чувствовала водяную толщу, что поднималась всё выше. Волна приближалась к берегу пока медленно, но эта медлительность обманывала.
Я бежала, и блюдо ударялось о мои бёдра. Пот стекал по вискам, дыхание застревало
