Глава 3. Обследования
На следующий день Платон отпросился с работы пораньше. С Анной нужно было поговорить основательно, только бы она поняла все сказанное правильно!
Он помнил себя в юношестве — эти бесконечные дни, когда голод глодал не только желудок, но и душу. Поэтому, едва переступив порог, он молча принялся готовить обед. Руки дрожали, когда нарезал хлеб — будто не кухонным ножом водил, а скальпелем по собственным нервам. Аромат супа разлился по кухне, но Платон едва чувствовал его — всё внутри сжалось в комок при звуке её шагов.
— Сначала поговорим, — голос Анны прозвучал резко, как щелчок замка. Она стояла в дверном проеме, руки скрещены на груди, словно доспехами прикрываясь от мира. От него.
— Хорошо, — кивнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Шагнул ближе, и вдруг заметил, как её пальцы впились в рукава кардигана — белые костяшки, дрожь в запястьях. Сердце ёкнуло. Не думая, потянулся вперёд, осторожно разомкнув её руки. Ладони Анны были ледяными.
Платон откашлялся.
— Что ты хотел сказать? — она отпрянула, но не убрала руки. Глаза — огромные, — метались между его лицом и окном.
Платон подавил желание прижать её к себе, согреть дыханием.
— Ты вчера ходила во сне… — голос сорвался на полуслове.
«Не пугай её… Не пугай…» — мысленно умолял сам себя. — Вышла босая во двор. Раньше такое было?
Аня побледнела. Щёки вспыхнули румянцем стыда, губы задрожали:
— Да, пару раз было за последний год. Но уходить куда-то, не уходила.
— Это небезопасно. Вчера я тебя поймал. А если бы на улицу ушла, а я на дежурстве?
Девушка тяжело вздохнула. Её дыхание участилось. Пальцы вцепились в его рукав, словно ища опоры:
— У нас же дома пишется видео? — с надеждой спросила Аня.
— Да, два месяца хранится. Гостиная, коридор, и четыре во дворе.
— Покажешь мне? — взмолилась девушка. — Хочу понять, что я делала.
— Да ничего ты не делала, Аня. Просто ходила. Но если хочешь, конечно покажу, — кивнул мужчина.
Они поднялись вместе в кабинет, Платон быстро нашел запись и продемонстрировал ей.
— Ой, — закрыла рукой рот от ужаса девушка. — Я не знала, что все так ужасно.
— Ты помнишь, что тебе снилось? Ты плакала.
— Нет, нет, не помню, — искренне заверила девушка.
— Хорошо, Аня, — Платон взял ее руку в свою. — Я предлагаю тебе немного провериться, подлечить твою светлую головушку.
— Хорошо. Какие врачи? — с волнением спросила она.
— Невролог, психиатр, сомнолог, психотерапевт, — спокойно перечислил Платон, прижимая ее к себе, чтобы не взбрыкнула.
— Ты считаешь, что я сумасшедшая, — ужаснулась Аня. — Это не так, я нормальная!
Она отстранилась и отступила на шаг, с вызовом глядя на него.
Платон вздохнул.
— Анечка, меня учили в институте, что у человека десять основных систем. Нервная система — это такая же система, как пищеварительная или дыхательная. Они все, под влиянием стресса, а иногда и просто так, могут ломаться. Мы — живые люди. Я хочу, чтобы ты подлечила головушку, и никаких плохих смыслов в это не вкладываю. Ты травмирована событиями последних полутора лет, в школе нагрузки запредельные. Ты не больна, но я не хочу, чтобы ты осталась без лечения и заболела. Поэтому — невролог, психиатр, сомнолог и психотерапевт, — еще раз твердо повторил Платон.
— Значит сумасшедшая, — расстроилась девушка. Из ее глаз полились горючие слезы.
Платон обнял ее и прижал к себе покрепче, чтобы уже перестала паниковать. Он уговаривал ее:
— Я поступаю, как считаю нужным и любой любящий человек… то есть неравнодушный поступил бы так же… ты можешь отказаться. Любое вмешательство, любое медицинское исследование после пятнадцати лет носит исключительно добровольный характер, а тебе скоро восемнадцать.
— Что ты сказал? — вдруг перестала рыдать Анна.
— Что ты можешь в любой момент отказаться, прикусил язык Платон.
— Нет, ты другое сказал, — вдруг опять заплакала Аня.
— Ну так что ты решила? Никто ничего против твоей воли исследовать не будет, — спросил Платон.
— Да нет, я согласна. Как скажешь, так и сделаю, — вдруг совершенно покладисто ответила Аня.
— Ну вот и молодец, — обрадовался Платон.
Обследование затянулось почти на неделю. Психиатр, услышав про хождения во сне, моментально отправил девушку в город, делать «шапочку» и проводить мониторинг сна.
— Понимаете, иногда это не просто сомнамбулизм, а эпилептический припадок.
В городе пахло подтаявшим снегом и мокрым асфальтом. Платон вёл её за руку через толпу, пальцы были сплетены так крепко, будто боялся, что её унесёт ветром. Анна шла, едва поспевая, чувствуя, как жар от его ладони растекается по всему телу…
Они пробыли в городе два дня и прекрасно провели время. Иногда Анне казалось, что это затянувшееся свидание, а не хождение по медицинским центрам.
Почему она так решила? Уже несколько недель, наверное, как она порвала мениск, так это и началось… Платон переменил отношение и из подчеркнуто отстраненного, стал очень тактильным. Он часто брал ее за руку в общественных местах, и Аня чувствовала, что им обоим этот жест безумно приятен. Он часто грел ей руки. С ним Анне было хорошо. Этим жестом мужчина вроде как всем обозначал, что «эта девушка — под моей защитой». По крайней мере, Аня понимала это именно так. Потом он начал обнимать ее. Помогал ли надевать пальто или просто придерживая. Объятий было тоже много-много. Пару раз казалось, что мужчина ее сейчас поцелует, но он не целовал, и Аня грустно поджимала губы, только отчаянно мечтая об этом.
— ЭЭГ хорошая, — просиял Платон, получая результаты. — Осталось сделать исследование во сне…
На обратном пути они заехали в клинику Платона, готовящуюся к открытию. Мужчина достал ключи и с гордостью открыл пока пустующий первый этаж.
Помещение в долгосрочной аренде, — кивнул он.
Аня с восторгом оглядела новый ресепшн. Все затянуто пленкой, везде подсветка. В кабинетах уже собрана мебель, стоят витрины. Клиника была небольшой, кабинетов шесть и несколько служебных помощений.
— Денег потратил, просто ужас сколько, — устало усмехнулся мужчина. — Теперь буду зарабатывать обратно.
— Ой, я тоже много трачу, — повинилась Аня. — Я исправлюсь.
— Ты немного тратишь, дорогая моя, — беззаботно махнул рукой Платон. — Тут несколько миллионов вложено, а у тебя всего лишь пижамы в ассортименте и йогурты в холодильнике.
Мужчина пожал плечами. — Это пустяки, несопоставимые вещи.
После повторного осмотра, невролог назначил снотворное.
— Это ненадолго, на несколько недель. Нужно нормализовать сон, — пояснил доктор. — Далее будем смотреть динамику. Вообще дети, подростки часто просто израстают проблему, особенно, если нет органической патологии. Телефон, барышня, за два часа до сна убираем, телевизор — час в день, не больше.
— Хорошо, — согласилась Аня. — Но я не злоупотребляю.
