Уроки…
— Препарат рецептурный, — сказал доктор Платону. — Вы медик, предосторожности все знаете. Схему приема я расписал. Через две недели снижаем дозу, и я выписываю более слабое средство. Пока без серьезных мер будет сложно, у девушки нормальные фазы сна совсем перепутаны.
По пути от невролога они сразу заехали за лекарством. Платон, выйдя из аптеки, тут же, в машине достал инструкцию и начал читать. Снотворное серьезное. Он переживал, как Анна спать будет под такими препаратами. Это же искусственный сон. В голове крутились ужасы. Аспирация, удушение и так далее.
— Если бы все было так ужасно, доктор бы не назначил, — пожала плечами Аня. — По-моему, ты нагоняешь жути.
После ужина девушка спокойно выпила таблетку и отправилась спать.
— Зато мне спокойно, что я никуда во сне не уйду, — улыбнулась она. — Спокойной ночи! Разбуди меня завтра, если я будильник не услышу.
Платон не успокоился. Он открыл интернет, читая научные статьи. Так ли безопасно? Потом он обхватил голову руками и задумался.
«Лена на дежурстве. Аня уже спит. Никто его не осудит, словно он занимается чем-то противоестественным. Как он ее оставит? Это только на одну ночь.»
Минут через сорок, совершенно не колебаясь, он встал и отправился в комнату девушки.
Глава 4. Девичьи секреты
Утро встретило Анну не долгожданной бодростью, а свинцовыми веками и ватой в голове. Тело будто кто-то выжал, как мокрую тряпку, а во рту ошущалась лекарственная горечь и пыль. Она приоткрыла глаза, и сразу же свет из окна вонзился в зрачки тысячей злых иголок. «Снотворное… это же ад», — с тоской подумала она, с трудом отрывая голову от подушки. В горле пересохло так, будто она глотала песок. Рука дрожала от слабости, когда Аня тянулась к стакану с водой. В итоге девушка пролила часть на простыню, но даже это не разбудило в ней ничего, кроме апатии.
В школе всё плыло перед глазами. Учительница химии, как в замедленной съёмке, двигала губами, раздавая напечатанные пробники экзамена. Они писали их на каждой паре.
Анна постаралась сосредоточиться. Буквы на листке танцевали, сливаясь в чёрные волны. «Если я засну сейчас, прямо на парте…» — эта мысль казалась соблазнительной, как наркотик. Но вместо этого она подняла руку, голос прозвучал чужим, глухим:
— Можно я пойду домой? Мне плохо.
Улица встретила её порывом холодного ветра. Воздух пах осенней сыростью и гнилыми листьями. Аня шла, спотыкаясь о трещины в асфальте, мысли крутились вокруг мягкой постели: вот бы сейчас хоть немного полежать, поспать…
В прихожей до девушки случайно долетели обрывки напряженного выяснения отношений.
Голоса были резкими, как лезвия. Из гостиной доносилось невообразимое:
— … секс с тобой — можно 2–3 раза уснуть в процессе. Скучно, Платон!
Голос Лены. Анну будто ударило током. Фу, какая гадость. Она прижалась к холодной стене, сердце застучало так, что, казалось, его слышно на улице. Надо как-то аккуратно улизнуть обратно во двор. Стыд какой!
— Ты же давно собралась на выход, все чего-то тянула, — ответил Платон, и в его тоне прозвучала усталость, будто он говорил не с подругой и любовницей, а с опостылевшей коллегой.
— Я сомневалась. Но ты увлечен другой, в такой ситуации не построить ничего, — развела руками женщина.
— Никем я не увлечен. Давай в такой ситуации не будем привлекать третьих. Мы просто остыли к друг другу, — сказал Платон.
— Не смей притворяться безвинным! — Лена засмеялась, но смех был безрадостным и разочарованным, как скрип ржавых качелей. — Ты смотришь на неё, как на женщину. Ты ее хочешь. Признайся, ты даже ночью к ней прокрадываешься!
Анну обдало жаром. Ладони вспотели, впиваясь в швы куртки. «Не может быть… Он был в моей комнате?»
— Ты что, шпионишь за мной? — голос Платона стал опасным, низким.
— Ты не отвечал на звонки, я зашла с телефона в записи с камер, — парировала Лена.
Тишина повисла, как нож на верёвке. Аня прикрыла глаза, представляя его — стоящего в дверях её спальни, смотрящего на неё во сне.
«Он… он видел меня лежащей в ночной рубашке?» Щёки вспыхнули, стыд и что-то щемяще-тёплое смешались в груди.
— За дуру меня не нужно держать! — возмущалась Лена. — Впрочем, тебе тоже есть замена, не думай, что ты такой невероятный доктор, и все бабы мечтают только о тебе. У меня есть мужчина, с ним я и буду строить отношения.
— Я давно догадывался. Не будем ссориться. Ладно, спасибо за все. Мне было хорошо с тобой, — дежурно кивнул Платон.
— А мне не очень, — обиженно сказала Лена. Особенно та нелепая, невозможная ситуация, в которую ты поставил меня и девочку.
— У меня с Анной нет ничего, — оправдывается Платон. — Что ты навыдумывала. И не будет. Аня — совсем молоденькая еще, она закончит школу и поедет поступать куда-нибудь далеко отсюда.
— И правильно сделает, — фыркнула Лена. — Ты что, надеешься, что она тебе, наконец, родит? Или, может, это твоя сестра, помешанная на давно потерянном младенце сводничает?
— Давай семейные тайны трогать не будем, — буквально зарычал Платон. — Хочешь уйти — уходи. Марту не трогай.
— Разберись со своим отношением к девочке. Я видела, что ты ходил к ней ночью. Не хватало, чтобы на тебя в полицию заявили! — сказала напоследок Лена.
Шаги. Хлопнула дверь машины во дворе. Лену кто-то ждал. Аня прижала ладонь ко рту, чтобы не охнуть от удивления. «Он… он…» В голове крутились обрывки: его рука на её плече вчера, долгий взгляд вечером, объятия, которые длились на секунду дольше, чем нужно.
Она больше не зашла в дом. Опустилась на ступеньки крыльца, обхватив колени. Камень под бёдрами был ледяным, но она не чувствовала холода. В ушах звенело:
«Неужели он… ко мне заходил? Как долго был и что делал? Вот так значит. Ну все, волшебные таблеточки пойдут в унитаз, все равно от них ужасно, а такого визита я больше точно не пропущу.»
Вот чего-чего, а объятий и поцелуев этого мужчины ей хотелось больше всего на свете.
— Будь добра, если уходишь из нашего дома, выйди из аккаунта видеонаблюдения, подглядывать за мной не нужно, — ругался Платон.
Это было слышно и на крыльце.
— А мне это больше тоже не нужно, — сказала Лена.
Входная дверь распахнулась. Женщина несла чемодан, лицо — каменная маска. Платон шёл следом, молча подхватил сумку. Их пальцы ненадолго соприкоснулись — Лена дёрнулась, будто обожглась.
— Пока, — бросила она, не глядя.
— Удачи, — он ответил сухо, но когда машина тронулась, его рука непроизвольно сжалась в кулак.
Аня наблюдала, как его спина напряглась, как он провёл
