Через ресницы она увидела, как он снимает футболку — мышцы спины напряглись под лунным светом. Сквозь полуприкрытые веки девушка тихо наблюдала за Платоном.
Он поставил телефон на беззвучный режим и, оставшись в тонких трико, лег к ней в кровать. Но предварительно сделал что-то в виде небольшого валика между своим животом и ее спиной.
Но когда его руки обвили её талию, перевернув к себе, валик стал насмешкой — тонкая ткань его трико касалась её бедра, а тепло тела проникало сквозь ночную рубашку. «Он чувствует, как я дрожу?» — подумала она, когда его ладонь скользнула по спине, задержавшись на позвоночнике.
Аня завозилась, устраиваясь. Платон замер, а потом осторожно погладил ее по спине. Довольно невинно. Оставалась только лежать и получать удовольствие. Она вся пропитывалась его запахом, а он тихо целовал ее висок, дышал, прижавшись носом к волосам. Сама Аня замерла, такое это было счастье. Она бы его тоже с удовольствием поцеловала, но ее роль была в этом спектакле совершенно пассивная, поэтому она лежала, получая удовольствие. Возбуждения мужчины она тоже никак не чувствовала, валик между ними делал свое дело. Но и так хорошо. Наверное, с откровенным сексуальным интересом ей было бы неловко. Одно дело мечтать о близости, а другое, реально получить то, к чему она совсем не готова.
* * *
«Боже, какая она тоненькая… сладкая» — его пальцы едва ощущали изгибы её рёбер под тонкой тканью. «Стоит нажать сильнее — и может быть больно. Но как остановиться, когда так хочется обнимать до изнеможения?» Он прижал нос к её волосам — пахло шампунем и чем-то сладким, словно испарениями её грёз. «Она даже во сне доверчиво прижимается… А если проснётся? Увидит, как я…» Губы сами потянулись к её виску, едва касаясь кожи.
«Ты сводишь меня с ума, девочка. Я должен был охранять тебя, а не мечтать о том, как сниму эту симпатичную рубашку».
Его дыхание участилось, когда она невольно выгнула спину, прижимаясь грудью к его предплечью.
«Она спит. Не знает, что делает…» — пытался убедить себя Платон, но тело предательски откликалось. Он резко потянулся за телефоном, включая видео о ремонте двигателя. Механические звуки должны были заглушить стук его сердца.
Как поняла Аня, мужчина искал информацию по ремонту машины. Смотрел, как неизвестный мастер ремонтирует двигатель. Делать нечего. Вместе с Платоном ролик слушала и она. А сама невольно проникалась восхищением. Какой он замечательный! Заботливый, совершенно не похотливый, хозяйственный, машину сам чинит…
Ни грудь, ни бедра девушки Платон целомудренно не трогал. Не целовал и губы. Он просто лежал рядом и щедро дарил свое тепло.
Аня купалась в этой любви и ласке несколько часов, пока не уснула, обессиленная от новых ощущений, объятий, редких поцелуев в висок и абсолютно счастливая.
У мужчины же ночь оказалась длиннее.
«Чёрт! Она коснулась…» — он замер, чувствуя, как её ладонь бессознательно скользит вниз, к прессу.
«Спит. Не понимает…» — но рациональность таяла, как лёд на солнце. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая аромат кожи, и представил, как переворачивает её, прижимает к матрасу, срывает эту дурацкую рубашку.
Он не выдержал. Рука, лежавшая на её спине, соскользнула ниже, едва коснувшись ягодицы. «Всего на секунду… Она же спит». Но Анна неожиданно застонала — тихо, как котенок, — и его пальцы впились в её бедро, оставляя следы.
Когда её дыхание наконец стало ровным, Платон осторожно высвободился из объятий. «Я теряю контроль…» — провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Остаток ночи мужчина провел в своей постели.
* * *
Анна проснулась от щебетания воробьёв за окном — их возня напоминала детский смех. Голова была ясной, а тело, наконец, лёгким, будто с неё сняли невидимые цепи. Аня потянулась, и её нос наткнулся на край подушки, всё ещё хранившей слабый отзвук его запаха.
Её щёки вспыхнули, но не от стыда — от радости. «Он не знает… Не знает, что я чувствовала его дрожь, его сдерживаемое желание». И в этом была магия утра — оно стирало тайны ночи, оставляя только чистый лист.
Она поймала себя на мысли, что сегодняшний день пахнет как детство: беззаботный, яркий, где каждый момент — как первый кадр из любимой сказки.
После завтрака Платон собирался на работу, на ходу застегивая рубашку. Аня, привстав на цыпочки, решилась поправила ему воротник:
— Возвращайся пораньше. Сегодня же нет вечернего приема?
Платон сначала оцепенел, а потом настороженно опустил руки и дал ей осуществить задуманное. Пусть поправит, если ей так хочется.
— Ты сегодня сияешь, — неожиданно сказал он, сам поправляя ей спадающую прядь. — Как майское утро. Сегодня приду вовремя.
Глава 6. Командировка
Прошло 2 недели. День за днем происходило, в общем то, одно и то же. Ночью Платон упрямо приходил к ней и оставался практически до утра. Очень скоро Аня освоилась. Она уютно устраивалась в его объятиях и засыпала.
Сегодня комната тонула в янтарном свете настольной лампы. Аня сидела, поджав ноги, на диване, пока Платон складывал свой чемодан. Каждый звук — щелчок замка, мелодичная укладка мужчиной своих принадлежностей отдавался в её груди глухим эхом.
— На четыре недели… — проговорила она, не глядя на него, проводя пальцем по шершавому узору покрывала. — Там же холодно, да?
Он приостановился, сжимая в руке сланцы. Глаза, обычно такие уверенные, теперь выглядели тревожно.
— Минус тридцать, не меньше. Но в больничном корпусе топят хорошо, — голос звучал слишком бодро, будто он убеждал себя. — Геологи там крепкие, но даже они ломаются. Как и оборудование.
Она подняла голову, и их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то тревожное — тень, которую он тут же спрятал под маской деловитости.
— Мне не хочется ехать в эту командировку, но она стояла в плане еще восемь месяцев назад. Там в поселке при предприятии всего один штатный хирург. В принципе, ты уже спишь хорошо, без хождений по дому. Оставлять тебя почти не страшно.
Аня оптимистично кивнула.
— Главное, до нового года возвращайся! — улыбаясь, попросила она.
— Главное, тут замуж без меня не выйди за какого-нибудь одноклассника или преподавателя, — буркнул Платон. Мужчина сердито закрыл сумку с такой силой, словно хотел посадить туда саму Анну и увезти в собой в Амазар.
Он умолчал, что все две недели он спал с ней в одной кровати, Аня умолчала, что с первого же дня знает об этом. Она вообще решила помалкивать. Раз уж мужчина такой нерешительный! В принципе, ее положение
