дел пока устраивало. Ночью она просто купалась в его нежности.
Один раз Аня устроила ему такую провокацию, сама не знала, что на нее нашло.
После ванны она легла спать под одело абсолютно голая, иезуитски предполагая его если не соблазнить, то сильно поколебать железную стойкость мужчины.
Но, к разочарованию Анны, не вышло. Платон нырнул к ней под одеяло, пораженно охнул тщательно завернул ее в простыню и только. Аня сама пожалела о своем поступке, потому что у мужчины разве что зубы не скрипели. Дыхание сбивалось, и спал он, похоже, ужасно. Его стало жалко. Больше Аня так не делала.
— Я приглашу к нам пожить Марту, — поставил Анну перед фактом Платон. — Будет тебя тут охранять и развлекать.
— Боишься, что я начну досрочно праздновать восемнадцатилетие и устрою вечеринку? — усмехнулась Аня. — Зачем мне нянька? Мы через две недели итоговое сочинение пишем, я и так буду паинькой!
— Я хочу быть уверен, что ты не одна в большом доме и не грустишь, — пожал плечами Платон.
— Ну как я с ней тут буду, — всплеснула руками Аня.
Мужчина без устали любовался ей. Аня была очень хорошенькой. Вот и сейчас она так трогательно сидела на диване, поджав ноги, что хотелось бесконечно ласкать ее глазами. Он посмотрел на эту длинную косу, на девичью грудь и вздохнул.
— Отлично будете ладить. Она хорошая.
— Да вся школа знает, какая она злая! — всплеснула руками Аня.
— Это она в школе злая, а так тебя Марта очень даже любит. Дома с ней будет хорошо. Я электрический тен в бане вчера починил. Марта баню любит. Будете тут вдвоем царицами, париться по субботам и не только по субботам. Не вредничай!
— Я не вредничаю, — кивнула Аня.
— А под новый год я приеду, — пообещал Платон.
Аня не унималась, решив высказать обиды:
— Эта добрая, уважающая чужие границы женщина регулярно обшаривает мою комнату, — с обидой сказала девушка. — Аккурат каждый раз, когда мы с тобой уезжаем.
Платон поперхнулся.
— Ты уверена? — недоверчиво сказал он.
Глаза девушки заметали молнии.
— Абсолютно! У нас с тобой дома порядок. Тем более у меня в комнате. Я приезжаю — учебники стоят по-другому, тетрадки перебраны, постель… даже постель переправлена!
— Почему ты мне сразу не сказала, я бы сразу навел порядок, сказал бы ей, что думаю по этому поводу, — заявил Платон.
— Не в моих интересах провоцировать сейчас конфликты, — справедливо всплеснула руками девушка.
Платон внимательно посмотрел на нее.
— Аня, — он произнёс её имя так мягко, что она невольно обернулась. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, заставив поднять глаза. — Я считаю тебя самой важной. Поэтому и волнуюсь. В твоих интересах инициировать конфликты там, где грубо нарушают твои границы, — серьезно сказал он. — Никаких санкций тебе за это не будет. Ты такой же член семьи… Я теперь понимаю, почему Марта жаловалась, что ты на нее волком смотришь. Давно нужно было мне сказать. Вообще, на нее это похоже.
— Она порушит тут всю мою чистоту! У нас все разложено красиво! — возмущалась девушка.
— Я приеду, помогу тебе вернуть все в первоначальный вид, кружечки ручками направо поставим, как ты любишь, — засмеялся Платон, — Я и так знаю, что наш дом — шедевр. Ты ответственная, пунктуальная, воспитанная, опрятная, внимательная, умеющая вкусно готовить, а тут нужно подчиняться другому женскому авторитету… А с сестрой поговорю…
— Не нужно ей ничего говорить. Если уж ты настаиваешь, чтобы Марта Михайловна до нового года жила здесь… (Платон решительно кивнул)…Я попробую с ней подружиться. И сама все аккуратно скажу насчет своих границ.
Мужчина тоскливо вздохнул.
— Анечка, ты только таблетки отменяй по схеме. Не резко и не сразу. Серьезный все-таки препарат. Доктор говорит, показатели у тебя хорошие, и нервная система справляется. Я буду тебе звонить, узнавать, как вы тут живете.
Аня пересела на стул. Она была расстроена. Месяц — это же очень долго. Полжизни!
— Замуж тут без меня не выйдешь? — вновь уточнил Платон.
— Выйду, — зло сказала девушка. — За первого встречного.
— Если что потребуется, дополнительно, обращайся. Деньги на карточке! — не повелся на провокацию Платон. — Надеюсь, вы тут с моей сестрой полсупермаркета посуды не купите. Марта обожает новую посуду… А я за месяц неплохо заработаю, мне нужно выправить текущую ситуацию с финансами.
* * *
Марта приехала сразу после отъезда брата. Она привезла с собой полкоробки солений и столько же варенья. Женщина разместила чемодан, размером с рояль, в гостиной.
— Выходи немедленно, я не кусаюсь, — заявила учительница спрятавшейся в комнате девушке. Будешь мне темы сочинений рассказывать…
Аня вежливо отказалась, сославшись на большое количество домашних заданий.
Первым делом Марта Михайловна приготовила для себя и девочки настоящий украинский борщ, пюре и котлеты. Готовила Анечка, по мнению женщины, неплохо, но как-то непривычно.
Вечером учительница открыла крышку небольшой кастрюльки, и гостиную, как и весь дом, быстро заполнил аромат настоящих домашних котлет. Он был таким сильным, что Аня будто впала в транс и почти зеленая от усердной зубрежки мигом прибежала к столу.
Марта Михайловна торжественно поставила тарелку с котлетами на стол, и девушка стыдливо, но с жаром набросилось на них.
— Ну вот, хоть поешь по-человечески, а то одни йогурты в холодильнике, — буркнула учительница.
Марта Михайловна Аню уважала. Как было ее не уважать? Прежде всего за железную волю к учебе, похвальную дисциплину и порядок, что она навела в доме ее брата. Полы сияли прямо таки зеркальной чистотой. А вот подружиться она с этой «турецкой штучкой» хотела. Прежде всего, потому что чувствовала, что Платон неравнодушен к девушке. Глазом моргнешь, уже выпускной. Брат живет холостяком, вакансия жены свободна, а тут такая красота. Он уже завел разговор о квартире в городе. Не ровен час, женится на этой красавице, уедут и поминай их, как знали.
Платон, как и обещал, звонил часто. Интересовался домашними заданиями своей красавицы, самочувствием, посещает ли Аня психолога.
— Все хорошо, — весело говорила Аня. — Марта Михайловна меня тут откормила домашней едой. Пироги, ватрушки, супчики! Оказывается, она не только русский язык и литературу может! Я ей помогаю, чем могу. Ну и уборка на мне, я не могу собственную учительницу к ведру и тряпке подпустить, сама мою. Ты лучше расскажи, как сам?
— Да как я… тоже хорошо. Работы немного. Народ тут северный, закаленный. Ерундой не страдает. А так, как всегда, вывихи, переломы, обморожения, занозы, большой бывает, даже вытаскиваю. Живу в хирургическом отделении, у меня доже палата отдельная, питаюсь в пищеблоке, тоска…
— Платон, тут тебе просили передать, пациент твой давний, Воробьев, опять с пролежнями в
