говоря, что его взяли только из-за тюремного срока за плечами, но за свое преступление он уже отсидел, а больше ни в чем не виноват!
– Посмотрим. Разогрейте его пока, хорошо? Я посмотрю по видео и зайду через… скажем, через двадцать минут.
* * *
Кайрат ощущал себя не в своей тарелке, оказавшись в элитарном учебном заведении: раньше ему не доводилось бывать в подобных местах. Идя по огороженной территории, он с любопытством осматривал окружающую его благодать. Деревья, кусты роз и шиповника, сейчас голые, но в мае и июне покрывающиеся благоухающими цветами, аккуратные газончики, обложенные гладкими камнями, – все буквально кричало о том, что здесь учатся дети весьма непростых родителей! Фонтан в центре выложенной кафелем площадки, вокруг которой стояли винтажные чугунные скамейки, усиливал общее впечатление. В кабинете директора Кайрат ожидал увидеть тетку неопределенного возраста, какими, по его мнению, являются все руководители средних учебных заведений, однако и здесь ему предстояло удивиться: его встретила миниатюрная молодая женщина в деловом костюме песочного цвета. На ее стройных ножках красовались лакированные туфли на высоком каблуке, стрижку явно сделали в дорогом салоне красоты, а макияж выглядел естественным – хоть сейчас для фотосессии, а ведь Кайрат не предупреждал директрису о визите! Интересно, все педагоги этой гимназии выглядят столь же безупречно? Он вспомнил свою школу, где самой красивой учительницей была Анна Семеновна, чопорная дама лет пятидесяти с небольшим, неизменно одетая в черно-белой гамме и предпочитавшая украшения исключительно из янтаря. Она носила туфли на низком квадратном каблуке и презирала косметику, зато ее волосы всегда были тщательно уложены в высокую прическу, а аккуратно подстриженные ногти покрывал лак телесного цвета.
– Значит, вы хотите побеседовать с бывшим классным руководителем Маргариты? – спросила Вероника Евгеньевна Смолкина – так звали директрису. – Могу я узнать, связано ли ваше желание встретиться с ней с тем громким делом об убийстве?
– Само собой, – не стал юлить Кайрат. – Что вам об этом известно?
– То же, что и всем: СМИ широко освещали это, гм… происшествие.
– Вы лично знакомы с Левкиной?
– Нет. Видите ли, когда она выпускалась, я была обычным учителем, а директорствую только полтора года. В то время мы с Маргаритой не сталкивались, хотя о ней ходило много слухов.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, ее отец – человек известный в финансовых кругах, а сама она – девочка эпатажная, любящая внимание… Я, конечно, знаю ее в лицо, но мы даже ни разу не разговаривали.
– Понятно. Так могу я встретиться с…
– Дарьей Яковлевной? Конечно, она все еще преподает в нашей гимназии. Если хотите, я могу ее пригласить…
– Благодарю, но не стоит, – перебил директрису Кайрат. – Просто объясните, где ее найти, ладно?
Кайрат решил, что с учительницей лучше разговаривать на нейтральной территории и без свидетелей: скамейка в скверике вполне подойдет!
Дарья Карасевич оказалась моложавой женщиной приятной внешности, одетой столь же безупречно, что и директор заведения. Навскидку ей было лет сорок пять, и она выглядела так, как, по мнению Кайрата, должна выглядеть заслуживающая доверия подростков преподавательница. Карасевич не стала возражать против того, чтобы поговорить снаружи, ведь погода стояла хорошая, а занятия давно закончились.
– Отец Маргариты являлся нашим постоянным спонсором, пока она здесь училась, – пояснила педагог. – Его стараниями школа закупила компьютеры, а физкультурные залы оборудовали тренажерами. Сами понимаете, в таких обстоятельствах руководство смотрело на проделки его дочери сквозь пальцы.
– И что же Марго за человек? – спросил Кайрат. – Вы же знаете, в чем ее обвиняют?
– Само собой. А вы знаете, что они с Дживаном Гургеняном и Романом Ледневым учились в одном классе?
– Нет, честно говоря…
– Эта компания, вместе с примкнувшими к ним ребятами, терроризировала всю школу, начиная с седьмого класса. Маргарита была их вождем. Училась она посредственно, но умела прикинуться невинной овечкой, когда ее пытались призвать к ответу за нехорошие дела: вы бы видели, как она рыдала, утверждая, что ни в чем не виновата, – просто лауреат кинопремии!
– Вам она не нравилась, да?
– Ее никто не любил – ну, кроме ближайшего окружения. Да и то, если уж начистоту, большинство просто побаивались ее или ее отца, поэтому радовались, что она приняла их в «банду» и не истязает, как других!
– А она прямо-таки истязала?
– Я не оговорилась, – тряхнула головой учительница. – Они едва не довели парнишку до самоубийства! К счастью, нашему физруку удалось схватить его в последний момент.
– Можете рассказать подробнее?
– Мальчика звали Артем Зубилин…
– Его родители тоже были «крутыми»?
– Нет. Знаете, у нас же не все учатся за плату: существуют квоты на бесплатное обучение.
– Неужели?
– Те, кто сдает вступительные экзамены, может получить бесплатное место – у нас таких десять процентов. А Артем был сыном нашей учительницы истории, и его взяли без экзаменов, потому что очень хотели ее заполучить: она доктор наук, а для гимназии наличие преподавателя со степенью – большой плюс!
– Понимаю. Так что с ним, с Артемом этим?
– Компания Левкиной и Леднева терроризировала его с того самого дня, как он пришел в их класс.
– В чем это выражалось?
– К примеру, я знаю, что однажды они затащили мальчика в женский туалет и заперли там, а когда пришли девочки и поняли, что в кабинке представитель противоположного пола, сняли ролик и выложили его в Сеть с комментарием: «Извращенец в школьном туалете: запомните это лицо!» И хотя все понимали, чьих рук это дело, обвинить Леднева и Левкину голословно не смогли, ведь только Артем знал, что на самом деле произошло.
– Жестоко…
– Это лишь один случай, имели место и другие!
– А почему они прицепились именно к этому однокласснику?
– Знаете, они были как падальщики: эти птицы чувствуют слабость в представителях других видов и нападают только на тех, кто не может ответить. Некоторые давали им отпор, и их оставляли в покое, а другие не смогли правильно себя поставить… Была одна девочка, Марина Онищенко, так вот она выступила против них в одиночку!
– И что случилось?
– Ну, ее разок избили, но она выстояла и даже дала сдачи, хоть и была одна против нескольких человек, включая парней. После этого ее не трогали.
– А Артем, значит, не сумел?
– Он был мальчик тихий, хорошо учился и еще не успел завести друзей – думаю, это и стало основным фактором. Видите ли, в нашей гимназии все кучкуются группами, и многое зависит от того, с кем ты водишься, как говорится. Есть группки «неудачников», «отличников», «активистов» и так далее.
– А Левкина и Леднев к какой группе относились?
– Ни к какой.
– Группа нелюдей,
