Антон нетерпеливо наблюдал, как внушительный кадык на шее допрашиваемого ходит вверх-вниз при каждом глотке. Наконец, прикончив два с половиной стакана минеральной воды, Лаптев откинулся на спинку стула. Казалось, он принял для себя какое-то решение, и в его небольших блекло-серых глазах появился странный блеск.
– Я их видел, – выпалил он. – Душегубов тех… Ну, короче, все я видел.
– Ты видел, как убивали Гурова и остальных? – недоверчиво переспросил Антон, внутренне подобравшись: он даже не рассчитывал на подобное везенье!
– Нет, – затряс головой Лаптев. – Я не знал, где Пашка мог хранить уворованное, но прикинул, что вряд ли далеко в лесу: тягать тяжелую технику туда-сюда удовольствие то еще! Поэтому я скумекал, что склад где-то неподалеку – в таком месте, куда легко добраться, и при этом там, где его не «срисуют» соседи или кто-то из знакомых. В лесу сторожка стояла охотничья. Она давно пустовала – там ни печки, ничего такого, но дождь, к примеру, переждать можно, хотя крыша сильно протекает…
– Ты думал, он использует сторожку под склад?
– Ну да. Там подпол есть – малю-у-усенький, где-то два на два метра, но кое-какое барахлишко спрятать можно.
– Там-то трупы и нашли, – кивнул оперативник. – В подполе.
– Ага. Я еще до сторожки не дошел, но дым унюхал. Сначала подумал, Пашка костер жжет: они с приятелями иногда там картоху жарили и…
– И бухали, – закончил за допрашиваемого Антон. – Дальше!
– Поблизости от сторожки поляна есть, – продолжил тот. – Там-то обычно и жгут костры, и местные, и туристы.
– Туристы?
– Так база отдыха неподалеку… Ну, не то чтобы прям настоящая база – так, несколько коттеджей, забором огороженных. Летом там народ бывает, иногда Новый год приезжают отмечать и тогда снимают всю базу на праздники, но в межсезонье обычно пусто… Ну вот, я еще до поляны не дошел, когда сообразил, что гарью несет откуда-то еще – сильно несет, даже глаза щиплет! Тут до меня дошло, что, должно быть, это сторожка горит, и я двинул в том направлении…
– И? – поторопил Шеин.
– И увидел их. Малолеток этих…
– Ма… кого?! – вскинулся Шеин, не ожидавший подобного поворота.
– Спиногрызы мелкие там были, понятно? Лет по пятнадцать-шестнадцать, не больше!
– И… что они делали? – проговорила Алла, тоже ошарашенная словами Лаптева.
– Просто стояли. Вокруг горящей сторожки стояли. И смотрели на огонь.
– Смотрели?
– Ага – как будто кино, прикиньте? Стояли там, разинув рты, довольные такие…
– Э-э… – протянул Антон, с трудом переварив полученную информацию, – и сколько их было?
– Человек пять или шесть, точно не скажу…
– Вы хотите сказать, – медленно заговорила Алла, – что расправу над тремя взрослыми мужчинами и девушкой учинили подростки?
– Ну, тогда-то я не знал, что они сделали, понимаете? Я думал, они просто сторожку спалили – так, смеха ради! Правда, меня слегка удивило то, что в руках они держали биты: зачем бы они могли им понадобиться?
– Вот уж действительно… – пробормотал опер. – Да-а-а…
– А ребята эти, они местные были? – задала вопрос Алла.
– Не-а, – замотал головой тот. – Точно не из наших!
– Поему ты так уверен? – удивился Антон. – Ты же не всех подростков в Парголово…
– Да потому что одеты они были не так, как наши!
– То есть?
– Шмотки дорогие, на девчонках кольца и прочие всякие бирюльки… Честно говоря, я струхнул тогда!
– Почему? – спросил Шеин. – Ты же сам сказал, что они малолетки – чего тут бояться?
– Они как-то… как-то зловеще смотрелись, ясно? Молча стояли и пялились на пламя – это, по-вашему, нормально?! Да еще с битами…
– То есть вы поняли, что что-то не так? – спросила Алла.
– Скорее, почуял – как собака, инстинктом… Что-то точно там произошло, но только тогда я не знал что!
– И как долго все это продолжалось?
– Не знаю… Они какое-то время постояли, а потом ушли: сторожка уже догорала… Да там и гореть-то нечему – так, пара бревен!
– Хорошо, – снова вмешался Антон, – они ушли, а ты что? Почему остался?
– Так… ну, мне интересно стало, зачем они это сделали, ясно? А еще…
– Что – еще?
– Я… короче, я кое-что там заметил.
– Да не тяни ты слона за хобот, честное слово! – рявкнул опер. – Что такого важного ты заметил?
– Кровь.
– Кровь? Где?
– На снегу. Тогда еще снег лежал, в марте, поэтому кровь была хорошо видна.
– И что вы подумали? – поинтересовалась Алла.
– А что я мог подумать? – пожал плечами Лаптев. – Что там кого-то грохнули, тащили по снегу и после спалили вместе со сторожкой! Я тогда понятия не имел, что это Пашка с приятелями – думал, они кого-то из своих… того. Только вот крови было много, как будто корову резали! Когда я возвращался, то прошел через поляну, и…
– И что? – нахмурился Шеин.
– Там тоже была кровь на снегу – повсюду! Я сильно струхнул и рванул прямиком через бурелом. Споткнулся, упал и локоть разодрал о ветки до самого мяса – оттуда и кровь, которую я смывал… А через несколько дней я узнал, что Пашка пропал, а потом и про девчонку – полиция по домам ходила, всех расспрашивала… Ну вот я и понял, что, похоже, их те придурки… того, короче.
– Так почему же, черт тебя дери, ты четыре года назад никому об этом не рассказал?! – взвыл Шеин. – Тогда убийство раскрыли бы по горячим следам!
– Смолчали из-за того, что сидели? – задала вопрос Алла.
– Верно, – буркнул Лаптев.
– Испугались, что на вас «повесят» убийства?
– А что, зря, скажете? – фыркнул Лаптев. – Да никто и разбираться бы не стал: сразу «замели» бы, да на пожизненное! Все знали, что у меня с Пашкой «терки» и что однажды он с дружками мне навалял, а я…
– Но других-то убивать у тебя причин не было! – возразил Антон.
– Так я ж выпивши был, – пожал плечами подозреваемый. – Сказали бы, что спьяну не разбирал, кого бью… И потом, это ж совсем дети были – кто б мне поверил?!
– Ваши опасения понятны, – сказала Алла, – но вы все равно совершили большую ошибку, скрыв правду. За недонесение о совершении преступлений подобного порядка статья у нас не предусмотрена – это не терроризм и не убийство общественного деятеля, – но все же вы сильно затруднили работу следственных органов!
– Я же в итоге рассказал все! – развел руками Лаптев.
– После того как тебя за шкварник притащили сюда и приперли к стенке! – хмыкнул Антон.
– Да без разницы!
– Сможешь узнать убийц, если увидишь?
– Да как их узнаешь – обычные спиногрызы, они для меня все на одно лицо! Так что, начальники, никого я не убивал. За то, что в молодости натворил, я отсидел,
