значит?
– Можно и так назвать. Они буквально отслеживали и отлавливали одиночек, тех, кто ни к кому не прибился. Я знаю нескольких, кого они в прямом смысле выжили из школы, но с Артемом вышел вообще дикий случай: думаю, ребята и сами не ожидали, что он решится на столь радикальный шаг!
– А именно?
– Доведенный до отчаяния, парнишка залез на крышу школы… Не представляю, где он достал ключи, ведь у нас просто так туда не попадешь!
– Думаете, мальчишка и впрямь собирался спрыгнуть или просто привлекал внимание актом отчаяния?
– Трудно сказать. Не знаю, чем бы дело кончилось, ведь внизу собрались ребята, некоторые кричали ему, чтобы не валял дурака и спускался, а другие, наоборот, подбадривали…
– Подбадривали? – перебил Кайрат. – Они, что, сумасшедшие?!
– Я считаю, никто не верил, что Артем действительно решил свести счеты с жизнью.
– А как вела себя Левкина?
– Она стояла и молча наблюдала. Как и ее приятели, и это выглядело… пугающе!
– Как я понял с ваших слов, трагедию удалось предотвратить?
– Если бы не наш физрук…
– И что случилось после – было разбирательство, вызывали ли полицию?
– С какой стати полицию-то? Доказать, что попытка самоубийства была кем-то спровоцирована, все равно не удалось бы, ведь никто не встал на сторону Артема. Да даже если бы и нашлись такие, у них все равно не было улик!
– А как же его мать: неужели она не попыталась отстоять своего ребенка?
– Что она, по-вашему, могла сделать?
– Написать заявление в полицию или отправиться на телевидение!
– Отец Маргариты сделал все, чтобы это предотвратить.
– Каким образом?
– Обычным: он откупился.
– Она взяла деньги?
– Ему удалось убедить Марту Васильевну, что она, конечно, может попытаться испортить репутацию его дочери и ее друзей, но никакого «навара» с этого не получит, а они все равно выйдут сухими из воды, так как в их распоряжении куда более серьезные ресурсы. Более того, доказать доведение до самоубийства нелегко – особенно если самое страшное не произошло!
Кайрат неохотно кивнул.
– В качестве платы за то, чтобы не поднимать волну, – продолжила учительница, – Левкин дал Марте Васильевне большую сумму денег. После развода у нее не было своего жилья, а на эти деньги она легко купила бы себе хорошую квартиру, и еще осталось бы! Естественно, после случившегося она уволилась и забрала сына… Больше я ничего о них не слышала и не думаю, что история имела продолжение.
– Значит, любой беспредел, творимый этой… бандой, ни разу не вышел за стены школы?
– Однажды все-таки едва не вышел.
– Правда?
– Маргарита с приятелями напали на мальчика-инвалида в трамвае.
– Как они оказались в общественном транспорте? – удивился Кайрат. – Я думал, их везде возит шофер!
– В школу и на кружки – да, но они частенько шлялись по городу, посещали торговые центры, кафе – ну, знаете, где молодежь проводит свободное время?
Кайрат этого не знал, ведь у него такого времени не было вовсе! Он либо учился, либо тренировался и участвовал в соревнованиях по тхэквондо, а в старшей школе занялся тайским боксом. Он вырос с сестрой, матерью и бабушкой, которые ужасно боялись, что парень в отсутствие твердой мужской руки пойдет по кривой дорожке, и потому старались сделать так, чтобы он ни минуты не болтался без дела. Женщины работали как проклятые, чтобы у Кайрата и Мейрам было все, что необходимо, – во всяком случае, хорошая еда и одежда, которую не стыдно носить. Дети не могли позволить себе дорогие гаджеты и делили на двоих один компьютер, но не считали это проблемой. Возможно, благодаря такой ситуации в семье брат и сестра были очень близки.
– Так что случилось с тем инвалидом? – спросил Кайрат. – Он что, был без сопровождающих?
– Надсмотрщик ему не требовался: у парнишки было аутическое расстройство в легкой форме, и он считался самостоятельным. Каждый день он ездил на одном и том же трамвае в одно и то же время, и его знали и кондукторы, и вагоновожатый.
– Почему Марго и компания к нему прицепились?
– Честно говоря, я не в курсе. Знаю только, что тогда в гимназию нагрянула полиция.
– Да неужто?!
– Видимо, мальчик сильно пострадал.
– Насколько я знаю, ни у кого их этой группировки судимостей нет, даже по малолетке, – я изучал личные дела…
– Полагаю, и в тот раз дело удалось уладить – деньгами ли, связями… Тот мальчик, само собой, у нас не учился, поэтому мне известно лишь то, о чем я вам рассказала. Знаете, тогда у меня, да и у некоторых других членов коллектива, появилась надежда, что что-то изменится… Но напрасно!
– Неужели другие родители не возмущались сложившимся положением дел? – спросил Кайрат. – Левкин же не единственный влиятельный человек – у вас много ребят, чьи предки имеют власть или деньги, так почему же…
– Ну, во-первых, – не дослушав, ответила Карасевич, – Левкин был, пожалуй, самым влиятельным из всех на тот момент. Но главное, компания Маргариты цеплялась лишь к тем, кого никто не мог защитить, понимаете? Они не задевали богатых ребят или тех, чьи родители работали в госструктурах и занимали высокие должности. Они выискивали слабых и беззащитных, а потом наваливались толпой, словно стая бешеных волков, и рвали жертву на части! Заметьте, они не переходили черту: если и били, то так, чтобы не оставлять следов, но обычно просто травили, делая жизнь несчастного в школе невыносимой. Жертве требовалось либо полностью подчиниться им и жить, следуя самым идиотским прихотям «боссов», либо убраться вон из гимназии.
– Какие конкретно прихоти нужно было исполнять?
– Например, приходить в столовую раньше них и сервировать стол, чтобы Марго и компании оставалось лишь усесться и поесть. «Обслуживающий персонал» носил их сумки, охранял их одежду, пока они занимались в спортзале или в бассейне, а также помогал травить тех, на кого укажут «хозяева». Они радовались тому, что гнев Маргариты и компании падает на кого-то другого, и готовы были ради этого уподобиться своим мучителям.
– Почему вы ничего не сделали? – спросил возмущенный Кайрат. – Вы же взрослые люди, учителя, почему не попытались призвать к ответу распоясавшихся подростков?
– Вам легко говорить, а мы… Да нет, вы, конечно же, правы, но все мы держимся за свои места, понимаете? Наша гимназия – частное учебное заведение, и наши доходы зависят от премий, которые выплачиваются в зависимости от того, каких успехов достигают учащиеся – участвуют ли они в олимпиадах, концертах и так далее.
– И от того, есть ли жалобы на учителей и учеников?
– Верно, от этого тоже. Ни Леднев, ни Левкина и иже с ними ни разу не вступали в
