Читаем без скачивания Академия воровского дозора - Евгений Сухов

– Я так и подумал.

– Чего хотел? Спрашивай.

– Ты Корсуня знаешь? – присел Гончаров рядом на скамейку.

– Ивана, что ли?

– Да, его… Ивана Петровича.

– Как не знать, если я у него водителем несколько месяцев проработал. А ты чего интересуешься? Он влип, что ли, куда?

– Вроде того…

– И куда же?

– Проходит у нас по одному делу. Решили кое-что перепроверить.

– Серьезное дело-то?

– Не совсем, – не стал вдаваться в подробности Гончаров. – Может, он еще и не виноват, чего на человека наговаривать.

– А я так и знал, что он обязательно куда-нибудь влипнет. Стремный он какой-то… И раньше ведь сидел, самое время угомониться, да, видно, тюрьма ничему не учит.

– И чем ты у него занимался?

– Ничем особенным, – пожал плечами мужичок, слегка поежившись. Стало заметно холодать, подул ветер, сильно потревожив кроны дворовых тополей. – То привези, то отвези… Какие-то тюки там, чемоданы…

– А чем он занимался?

– Я понял так, что каким-то мелким бизнесом. Где-то чего-то доставал, где-то продавал.

– Если держал шофера, значит, дела у него шли неплохо.

– Возможно, что и так… А еще каждый вечер он по кабакам шлялся. Бывало, за одну ночь в пять кабаков наведывается. Вот туда я его и доставлял, а потом домой отвозил.

– А в какие именно места ты его отвозил, вспомнить можешь?

– За эти несколько месяцев мест было много, все и не упомнишь. Майор, ты мне сразу скажи, что нужно-то? Чего ты все вокруг да около топчешься? Я чужие грехи брать на себя не хочу, у него своя жизнь, а у меня своя.

– Скажу как есть… Он ограбил Красногорскую полицейскую академию, вынес из оружейной комнаты сто пятьдесят пять пистолетов. Почти все стволы мы нашли, но несколько еще где-то гуляют, и нам нужно знать, где они могут находиться.

– А говоришь, несерьезное дельце… – покачал косматой головой Пономарев. – Когда это примерно произошло?

– Где-то с месяц назад.

– Так я у него в это время уже не работал.

– Может, знаешь, кому он мог продать стволы?

– Да кому угодно! Это такой товар, который всегда спросом пользуется. Но оружие я не перевозил, это точно! Я бы сразу понял. Оно торчит, стучит, пахнет оружейной смазкой. А перево-зили какие-то тюки и сумки. Так, несерьезно все это.

– Как давно ты его знаешь?

– Года два, наверное. Но корешами мы не были. Для меня он был шефом. Звонил, я приезжал. Платил исправно, здесь сказать ничего не могу… А в его дела я не лез. Как-то ногу подвернул, так он другого нанял. Собственно, с тех пор мы с ним и не виделись.

– А где с ним познакомились?

– Хм… Даже точно не могу вспомнить, где именно… Дай подумаю… Ага, вспомнил! У какого-то одного делового.

– Что за человек?

– Не то реставратор, не то художник, не то антиквар. В общем, при деньгах мужик был. Деловой! Это с первого взгляда видно. Когда я первый раз к нему на хату зашел, подумал, что в музей попал.

– И что у него было особенного?

– На стенах всюду картины висели. В стеклянных шкафах какие-то дорогие шкатулки стояли, статуэтки… Он потом тоже меня несколько раз просил отвезти картины.

– А фамилию его помнишь?

– То ли Мацундер, то ли Цугундер, помню, что какая-то нерусская. Вот крутится на языке… Ага, вспомнил! Матцингер! Я его все больше по имени и отчеству называл… Иосиф Маркович Матцингер. В сущности, приятный дядька, обходительный, платил щедро.

– Ладно, благодарю, – поднялся Гончаров.

– Так я тебе хоть как-то помог, майор? – дружески спросил Пономарев.

– Помог немного. Хотя я совершенно другое хотел услышать.

– Слышь, майор, может, добавишь еще сотенную? Болею я нынче, ничего делать не могу. Подлечиться малость надо.

Вытащив из кармана еще сотню, Гончаров протянул ее Пономареву:

– Возьми… Полечись. И больше не болей. Только смотри, не пропей!

– Это ты так шутишь, что ли? – сухо рассмеялся тот.

Вернувшись в отдел, Гончаров углубился в работу.

От встречи с Пономаревым майор испытывал очередное разочарование. Он оказался обыкновенным водилой, практически ничем не отличавшимся от многих других допрошенных: шоферил, сшибал случайную копейку и с нетерпением дожидался выходных, чтобы, сидя у телевизора, раздавить поллитровку.

Столько перекопано, а в результате на-гора перла только одна пустая порода!

Допрошены были десятки свидетелей, выявлены сотни знакомых, записаны тысячи часов свидетельских показаний, истрачены тонны бумаги, и все без толку! Отсутствовала даже малейшая зацепка, что могла бы привести к положительному результату.

В который раз майор просматривал записи, внимательно вслушиваясь в голоса свидетелей, пытаясь в затяжных паузах уловить затаенный смысл. Никакого результата!

Стрелки часов неумолимо приближались к девяти вечера. Самое время, чтобы запихнуть кипу исписанных бумаг в сейф и отправиться домой. Одевшись, Гончаров вышел в опустевший коридор. В противоположном крыле здания оставались открытыми только две двери: в одном кабинете устроился начальник антикварного отдела Хабаков Арсений, его вузовский приятель, а в другом размещался архив.

Вечер – самое подходящее время для того, чтобы нанести визит.

– Трудишься? – придавая голосу некоторую беззаботность, спросил Гончаров, приоткрыв дверь. – К тебе можно?

– Проходи.

Арсений Хабаков сидел у окна за большим столом, заваленным кипами бумаг, и пролистывал толстое досье с наклеенными фотографиями.

– Вижу, ты надолго расположился.

– А что еще остается? Хотя всю работу все равно не переделаешь, – откинулся Хабаков на спинку стула, обрадовавшись неожиданному перерыву.

– Что-то мы с тобой давно не виделись. Знаешь, я тут на днях Людмилу встретил…

– И что там с ней?

– Опять выскочила замуж.

– Ей не привыкать, – безразлично протянул Хабаков, едва махнув рукой. Когда-то его с Люсей связывал крепкий роман. Но сейчас он вспоминал о том времени с неприязнью – уже более десяти лет он был счастливо женат, и думать о тех глупостях, что наделал, дабы заполучить ее расположение, ему не хотелось. – Желаю этому незнакомцу большого супружеского счастья.

– Нужно как-то посидеть нам, что ли, поговорить. Давно не встречались…

– Давай в выходные приходи к нам с супругой. Мы пельмени сделаем, под водочку их навернем.

– Хорошая идея! Всецело поддерживаю… Кстати, я к тебе вот по какому поводу заглянул. Мы тут серьезными делами занимаемся: стволами…

– Какими еще стволами?

– Теми самыми, что из Красногорской академии вытащили, свидетелей допрашиваем, а тут всякая ерунда к нам лезет, какие-то коллекционеры, реставраторы, антиквары. Прямо не знаю, что с ними делать.

– Какие еще коллекционеры? – удивился Хабаков. – Расскажи поподробнее.

– Фамилия Матцингер тебе о чем-нибудь говорит?

– Абсолютно ни о чем, – недоуменно признался Арсений.

Гончаров вкратце передал свой разговор с Пономаревым.

– Довольно интересно… Поговорю с ним, может, действительно, что-нибудь интересное всплывет. А у водителя, говоришь, фамилия Пономарев?

– Точно так. Живет на Матросской, семнадцать, сорок пятая квартира.

Арсений Хабаков написал на листке бумаге адрес и фамилию.

– А фигуранты кто?

– Некто Корсунь и Рахимов.

– Как ты говоришь, – невольно напрягся Хабаков, – Корсунь?

– Он самый. А что?

– «Погоняло» – Колючий?

– Точно так. Он тебе знаком, что ли?

– А как же! Я его по всей России ищу! Он один из тех, что квартиру Феоктистова ограбил. Где он сейчас находится? В Москве?

– Нет. В Красногорск отправили. Там с ним сейчас совместные следственно-оперативные мероприятия проводят. Крепкий орешек. От всего открещивается. А еще тут куча адвокатов… Значит, договорились, в воскресенье, – кивнул Гончаров и вышел из кабинета.

Поднявшись из-за стола, Арсений прошел в соседнюю комнату, где хранились дела всех тех, кто хоть однажды проходил по кражам антиквариата и культурных ценностей. Заведовал кабинетом его приятель капитан Петр Рубцов.

Дверь комнаты была слегка приоткрыта, и в полутемный коридор падала полоска расходящегося света. Длинные стеллажи, заставленные делами прошлых лет, делили комнату на несколько частей. Можно сказать, что управлению с Рубцовым повезло, тот относился к архиву, как к собственному детищу, и все дела содержал в идеальном порядке. На службу он приходил раньше всех, а уходил позже остальных, и у многих невольно складывалось впечатление, что он просто ночует в стенах управления.

– Есть тут кто-нибудь? – слегка постучал по стойке Хабаков.

– Иду, – прозвучало из-за стеллажей.

Стриженый, щеголеватый, немного манерный, Рубцов не походил на работника полицейского управления. Прежде он преподавал в Институте культуры азы актерского мастерства. Сейчас, заведуя томами удачно раскрытых преступлений, мечтал написать криминальный роман.