– З-заходите! Таку, спасибо за угощение! Давайте есть, я хочу с клубничкой!!!
Он быстро поднялся и направился на кухню. За его спиной на два голоса раздалось:
– Клубничка моя!
– …Ладно.
Харуюки отрывисто кивнул и отправился за чаем и блюдцами.
К счастью, в коробке оказались два клубничных пирожных и два шоколадных. Так что очередного сражения удалось избежать. «Ничего, что шоколад черный?», «Он не черный, он темно-коричневый» – обмениваясь подобными подковырками, четверо одновременно принялись за еду. Черноснежка отпила чай, и ее выражение лица изменилось.
– …Ты отследила Кром Дизастера?
Нико кинула взгляд на свой виртуальный рабочий стол и слегка кивнула.
– Да. Он скоро будет выдвигаться.
От этого ответа Харуюки стало немного неуютно.
Отслеживать издалека Бёрст-линкера – как такое вообще возможно? Когда он начинает дуэль, можно нырнуть в качестве зрителя, и тогда узнаешь, где он; но Нико вроде бы не ускорялась. А может, командиры легионов умеют определять положение своих подчиненных в реальном мире, может, у них есть такая немыслимая привилегия?
Решившись спросить, он уже открыл рот –
Именно в этот момент.
– …Есть! – выкрикнула Нико, ткнула вилкой в последний кусочек пирожного (с клубничиной) и сунула его в рот. – Черри сел на поезд линии Сэйбу Икэбукуро. Судя по его предыдущему поведению, сегодня он будет охотиться в Букуро.
– Икэбукуро, значит. Как неудобно, – и Черноснежка, цокнув языком, положила вилку на опустевшее блюдце. – Как будем добираться? Можно в реале сесть на такси или тоже на поезд… или пойдем «внутри»?
Не понимая смысла этих слов, Харуюки наморщил брови.
«Внутри», видимо, означает дуэльную арену; но она, хоть и кажется, что уходит в бесконечность, на самом деле ограничена. Если бы этого не было, игроки бы применяли тактику, когда противнику наносится один удар, а потом можно бегать, пока время не выйдет.
Поэтому, скажем, если взять в качестве примера дом Харуюки – нырнув отсюда, они смогут добраться всего лишь до северного края Сугинами; им никак не добраться до Икэбукуро в Тосиме[19].
Однако Нико после краткого раздумья ответила:
– Пойдем внутри. Нас слишком мало, чтобы привлечь «энеми»[20].
– …Если нам повезет, – кивнула Черноснежка с серьезным видом.
Харуюки сидел в полном обалдении, не понимая, что все это значит. Черноснежка вдруг повернулась к нему.
– Так… Харуюки-кун. Сейчас я скажу тебе команду, которая позволяет нырять на настоящее поле боя Бёрст-линкеров. Это будет стоить десять бёрст-пойнтов, с этим нет проблем?
– А… ага, если всего десять. Но… нас… настоящее поле боя?..
– Как название намекает. И наш «ускоренный мир» потому так и называется. Слушай, потом произнеси команду прямо за мной. Итак… миссию по уничтожению пятого Кром Дизастера – начать!
Потом она сделала глубокий вдох, выпрямила спину –
Нажав на кнопку подключения к Глобальной сети, прекрасная черная принцесса полным достоинства голосом воскликнула:
– Анлимитед бёрст![21]
Глава 5
…Анлимитед бёрст!
Поглощенный мыслями, Харуюки выкрикнул эту команду, и тут же по его сознанию ударил звук ускорения гораздо более громкий, чем обычно.
Перед глазами мгновенно почернело.
Но вскоре темноту пронзил серебряный свет. Это был визуальный эффект, меняющий реальное тело Харуюки на металл робота.
При нормальном ускорении, то есть после команды «Бёрст линк», он сначала превращался в поросячий аватар; сейчас этой фазы не было, Харуюки сразу переходил в серебряный дуэльный аватар, Сильвер Кроу.
Сразу затем окружающая тьма сменилась сиянием всех цветов радуги.
За этой аурой возникла сверкающая иссиня-черная сталь.
То место, где раньше была его гостиная, стало холодным металлическим коридором, как в замке короля демонов из фэнтезийного фильма. Окна, смотревшие на юг, исчезли; на стенах и колоннах вперемешку с железными пластинами, смахивающими на теплоотводящие ребра радиаторов, горело множество светло-синих светильников. Под ногами лежал слой густого тумана, а высокий потолок тонул в черноте.
Металлическая часть напоминала арену «Чистилище», но здесь не было ни намека на нерегулярность, вызванную чем-то живым. Харуюки огляделся; такая упорядоченная, холодная картина была повсюду.
Обернувшись назад, Харуюки увидел три дуэльных аватара.
В темно-синих доспехах, с сильными руками-ногами и с громадным пикометом на правой руке – Сиан Пайл.
Вся алая, маленькая и стройная, с одним лишь пистолетиком – Скарлет Рейн.
И наконец, в угольно-черных полупрозрачных доспехах, с острыми, как мечи, сверкающими руками и ногами – Блэк Лотус.
Стоять возле двух королей – одно дело, но даже рядом с Сиан Пайлом, Такуму, который был того же уровня, Харуюки казался себе каким-то ничтожным. Он сглотнул и прошептал:
– …Это и есть «Безграничное нейтральное поле»…
– Да.
Подтвердив слова Харуюки (в ее голосе слышалось электронное эхо), Черноснежка изящно развернулась. Блэк Лотус, все конечности которой представляли собой острые клинки, не ходила, как все, а парила, чуть возвышаясь над полом.
Здоровенным клинком правой руки она указала вдоль коридора.
– Скорее всего, там выход. Будет быстрее, если ты увидишь сам.
– Точно. Пошлите.
Скарлет Рейн, то есть Нико, тоже кивнула; ее антенны, похожие на хвостики волос, качнулись вниз-вверх.
Харуюки прошел немного стальным коридором, залитым туманом, и увидел впереди вливающийся снаружи белый свет. Невольно он ускорил шаг, обогнал остальных троих, потом свернул влево – и застыл, выпучив глаза.
Изначально здесь была восточная стена дома, обращенная на улицу; сейчас она превратилась в открытую террасу. Высота была та же, что у квартиры Харуюки на 23 этаже, так что он мог видеть все, что находилось снаружи.
«Кошмарная» – вот единственное слово, подходящее для описания открывшейся перед ним картины.
Небо было густо затянуто серыми облаками. Между ними то тут, то там проскакивали сине-фиолетовые молнии.
На земле стояли здания; как и дом Харуюки, они были собраны из острых стальных пластин. Впереди лежал укрытый туманом Синдзюку, но это был уже не район, утыканный небоскребами, а что-то вроде мрачной враждебной крепости. И, куда ни посмотри, никакого движения. Как будто это место было абсолютно необитаемым.
Город демонов. Такие слова всплыли у него в голове. Харуюки обратился к остановившейся рядом с ним Черноснежке:
