– Ри… риск?.. – повторил Харуюки. Черноснежка посмотрела на него многозначительно и кивнула.
– Сейчас копировать и устанавливать «Брэйн Бёрст»… то есть становиться Родителем, создавая Ребенка… можно всего один раз. И даже если установка не удастся, это право будет утеряно навсегда.
– Оди, один раз?! – вырвалось у Харуюки, после чего он поспешно закрыл рот руками. Продолжил уже потише:
– Но, но тогда, значит, число Бёрст-линкеров не будет сильно расти. Те, кто уходит, когда теряют все очки, и новенькие… их, наверно, в лучшем случае одинаково?..
– В общем, Хару, – Такуму, явно знавший уже правило «одного раза», подтянул дужку очков к переносице. – Думаю, неизвестный нам администратор, который заправляет «Брэйн Бёрстом», специально выставил верхний предел численности игроков… около того количества, которое есть сейчас, тысяча человек. Это предел, который позволяет сохранить в тайне технологию «ускорения».
– Это… да, наверно… но даже так – когда-нибудь ведь секрет все равно раскроется, правда? Сейчас Тиюри уже почти знает. Если… если этот администратор и есть разработчик, когда-нибудь весь мир узнает про то, что есть «Брэйн Бёрст», и возможность нейролинкера ускорять мозг отключат… Если он это учитывает и все равно делает это все… какая же у него цель?
Харуюки развел руками и посмотрел на Такуму, потом на Черноснежку.
– Мы ведь… не платим за игру. И рекламы никакой я тоже не видел.
Большинство сетевых игр во всем мире получают прибыль двумя способами. Берут деньги с игроков в виде абонентской платы либо за покупку внутриигровых предметов – либо заваливают их тоннами проплаченной рекламы внутри игры. Либо одно, либо другое.
«Brain Burst» – вне всяких сомнений, онлайн-игра, да к тому же с технологией «ускорения», дающей пользователям невероятные преимущества. А плата – нулевая; как ни крути, а не сходится что-то.
На фундаментальный, хоть и несколько запоздало заданный вопрос Харуюки Черноснежка ответила с натянутой улыбкой:
– Размышлять об этом бесполезно, Харуюки-кун. Чтобы об этом узнать, надо дойти до десятого уровня и услышать от самого разработчика. Однако две вещи я могу тебе сказать. Во-первых, как ты и сказал, вряд ли ускоренный мир будет существовать в таком состоянии, в каком он есть сейчас, вечно. Рано или поздно о нем узнают, и рано или поздно Бёрст-линкеры перестанут существовать. А во-вторых… тот день, когда мы заплатим цену за право «ускоряться», наверняка придет. А может…
Остаток фразы не вышел изо рта, так и остался за чуть дрожащими губами.
Однако Харуюки, выдыхая белые облачка в холодный утренний воздух, угадал непроизнесенные короткие слова.
«А может, мы уже платим».
Черноснежка перевела взгляд на Такуму и коротко улыбнулась.
– Мы отвлеклись. Насчет Курасимы-кун… Мне кажется, ее шансы стать Бёрст-линкером достаточно низки, однако попробовать стоит.
– Пра… правда, командир?
Такуму глядел на нее во все глаза. Черноснежка кивнула.
– Ее физические способности весьма неплохи. Судя по скорости, с какой она от нас убежала.
– Аа, она легкой атлетикой занимается.
На пояснение Харуюки Черноснежка хмыкнула и продолжила:
– Ясно. …Области мозга, которые отвечают за передвижение физического тела и виртуального аватара, практически одни и те же. Значит, в случае Курасимы-кун, возможно, мозг и соответствует нужным условиям. Проблема в том, насколько она сжилась с нейролинкером; но этого мы не узнаем, пока не попробуем.
– Ага… но она даже разговаривать мысленно не умеет.
– Что касается тебя, ты чересчур специализируешься по части нейролинкера. Реальное тело двигай поактивнее.
И Черноснежка перевела взгляд от моментально замолчавшего Харуюки на Такуму.
– …Такуму-кун. Если Курасиме-кун удастся установить «Брэйн Бёрст», между вами возникнет очень крепкая связь. «Родитель и Ребенок». …Однако эта связь – не всегда плюс, запомни это.
Харуюки не сразу понял эти слова, произнесенные тихо, но с чувством.
Не плюс… это значит, минус? Между двумя Бёрст-линкерами, Родителем и Ребенком?
Как так может быть? Родитель наставляет, Ребенок восхищается. Тут просто не должно быть ничего темного, разве не так? Это не то, что отношения родителя и ребенка в реале. Не то, что мой отец, который бросил мелкого меня и ушел из дому, не то, что моя мать, которая со мной не разговаривает, в лицо не смотрит. Между Родителем и Ребенком в ускоренном мире, между Черноснежкой и мной, связь очень крепкая.
Харуюки задрожал и глянул в глаза Черноснежке, стоящей рядом.
Они, как обычно, ласково сияли.
…Нет. В самой глубине там что-то печальное… или скорее страх – а может, это мне просто кажется.
Харуюки думал о Черноснежке, наставляющей его как Бёрст-линкера, и вдруг у него в голове всплыл вопрос, который раньше не возникал.
Кто Родитель Черноснежки?
– …Аа, это, – начал было опасливо говорить он, но тут Черноснежка его перебила:
– Ой, что-то мы тут долго стоим и разговариваем. Надо поторопиться, а то рискуем опоздать.
– Э…
Харуюки поспешно задрал голову к низкому небу; в прорехах между облаками было уже светло.
– Уаа, точно. Хару, возможно, нам придется пробежаться чуток.
– Уэээ, не надо…
Пока Такуму хлопал его по плечу, а сам он мотал головой, Харуюки все не мог перестать думать о том вопросе.
Догоняя быстро шагающую Черноснежку, он хотел спросить еще раз, но слова почему-то не выходили.
Вбежав в ворота школы прямо перед первым звонком и убедившись, что нейролинкер успешно подключился к сети средней школы Умесато и опоздание не зарегистрировано, Харуюки покинул Черноснежку и Такуму.
Однако и во время утренних занятий в голове у него крутилась та же мысль.
Почему Черноснежка сказала, что у отношений «Родитель – Ребенок» есть плохая сторона? И почему она тогда казалась немного грустной?
Хочу узнать. Обязательно.
После второго урока, как только виртуальная доска исчезла из виду, Харуюки без промедления запустил почтовый клиент. «Можем поговорить прямо сейчас?» Две секунды – и мэйл отправлен.
Ответ пришел через восемь секунд. «Встречаемся в локальной сети, на площадке для виртуального сквоша». Прочтя эти слова, Харуюки сел поудобнее, закрыл глаза и скомандовал: «Директ линк».
Перемена между вторым и третьим уроками длится всего 15 минут, так что сказочный лес в локальной сети школы Умесато был почти пуст. Убедившись, что короткие ножки его аватара опустились на землю, Харуюки побежал к большому дереву, стоящему на другом краю поляны.
