Нико высунула красный, как огонь, острый язычок, потом ухмыльнулась до ушей.
– Но у меня же школа-интернат. Меня официально выпустили на три дня – даже если я вернусь, меня не будут там кормить. …Кстати, братик, что будем есть на ужин♪?
Произнеся последние слова уже в режиме ангелочка, Нико вновь исчезла в гостиную.
– Что… что…
Кулаки Черноснежки тряслись, лицо подрагивало, как перед могучим взрывом; она сверлила взглядом застывшего на месте Харуюки.
– …«До завтра» отменяется. Я тоже остаюсь.
С этим устрашающим заявлением, смахивающим на объявление войны, она захлопнула дверь, сняла туфли и протопала по коридору в гостиную.
Прошло не меньше минуты, прежде чем заледеневший мозг Харуюки наконец перезагрузился.
…Что это?
Что это… что происходит… это на самом деле? Или это все – фальшивая реальность из полигонов?
Харуюки сидел на диване в гостиной, обняв подушку и уставившись в пространство.
Может, все это было сном – встреча с Черноснежкой, установка «Brain Burst», превращение в Бёрст-линкера по имени Сильвер Кроу? Может, просто запустилось какое-то приложение, позволяющие сбежать от реальности и показывающее такой долгий сон?
Харуюки на полном серьезе испытывал эти сомнения; однако чуть подгоревшая котлета, которую он съел полчаса назад, ее вкус, приятное ощущение в животе, вдобавок еще плеск воды и веселые крики девочек, доносящиеся из ванной, – все это казалось таким реальным.
После неожиданного заявления Черноснежки все трое отправились в магазин по соседству с домом, потом вместе состряпали ужин, вымыли посуду – а затем Нико и Черноснежка вдвоем отправились принимать ванну. Такие вот дела.
Всего произошло так много и так сразу, что Харуюки действовал практически на автопилоте. «Пока родителей нет дома», «Две девочки зашли и остались на ночь», «Приготовили ужин и пошли в ванну» – это просто не умещалось в его сознании.
Что сейчас лучше всего сделать? Вообще что должен выбрать мужчина, оказавшись в таком положении?
У Харуюки чуть пар из ушей не пошел, пока он пытался прокручивать в голове перегревшиеся мысли. В играх и аниме такого рода парень в подобных ситуациях обычно идет к двери ванной, чтобы спросить, как водичка, а потом спотыкается обо «что-то» и влетает в ванную. Потом в него летят тазики, шампуни и прочие вещи, и он убирается.
Значит, если я так сделаю, это будет лучшее решение.
Харуюки встал и повернулся в сторону ванной. В его воображении уже плавала картина, как Черноснежка и Нико моют друг друга, одетые исключительно в пену.
Однако к несчастью, а может, к счастью, прежде чем он успел открыть дверь ванной, изнутри донеслись шаги двух человек. Харуюки телепортировался на диван и уселся в сэйдза.
Дверная ручка повернулась рывком; в гостиную влетела Нико с воплями «лед, лед!» и понеслась в сторону кухни. Харуюки повернулся, успев увидеть лишь свободную футболку и шорты, и встретился глазами с Черноснежкой.
Она была одета в светло-розовую пижаму (купленную, видимо, в магазине сегодня вечером). Склонив голову, Черноснежка сушила свои блестящие волосы полотенцем. Сейчас она совершенно не походила на обычную себя, черную и неприступную; она выглядела просто невероятно беззащитной и очаровательной. Харуюки мог лишь пялиться, как парализованный.
– …Не смотри так. Мне просто другие цвета по размеру не подходили, – сказала Черноснежка, отведя взгляд. Лишь тут Харуюки пришел в себя и отчаянно замотал головой.
– Н, не, это, тебе отлично идет.
– П-понятно. А не слишком по-детски смотрится?
– Абсолютно нет. Суперски. Идеально. Крит[16].
Сидя в сэйдза и держа спину ровно, Харуюки долепетал до этого места, как вдруг в комнату снова вошла Нико с фруктовым льдом в правой руке.
– Эй, а знаешь, Сильвер Кроу?
– Ч-что?
– Она хотя и вся из себя такая на вид, но без одежды на удивление класфф…
На последнем слове ее заткнул безжалостный удар Черноснежки.
Потом, сжимая сзади шею Красного короля, Черноснежка великодушно улыбнулась.
– Давай быстрее в ванну. А то вода остынет.
Глядя на свалившуюся Нико, Харуюки мысленно завопил и спрыгнул с дивана.
– А, ага, прошу меня извинить, я пойду приму ванну! В холодильнике мугитя[17] и все такое, берите, сколько хотите, я пошел!
Дальше были затянувшиеся допоздна веселые посиделки с древними играми категории Z.
Сидя вокруг здоровенной игровой приставки сорокалетней давности и весело вопя, они уничтожали толпы монстров на большом плоском экране; Харуюки тем временем продолжал думать про себя, взаправду ли это все происходит.
Они и я – нас друг с другом связывает VR-игра «Brain Burst». Поэтому все наши отношения – онлайновые, сетевые, так их и надо воспринимать.
Да, я люблю Черноснежку-семпай, и она говорила, что тоже меня любит. Но эти чувства между нами передаются через нейролинкеры в виде квантовых сигналов. Наши отношения – в основном массивы данных, и мне этого более чем достаточно.
Но сегодня мы вместе сделали ужин, вместе его съели, по очереди приняли ванну, а сейчас сидим менее чем в метре друг от друга, ощущая тепло наших тел.
В этом мире, где граница между виртуальностью и реальностью бесконечно тонка; в мире, где аналоговую информацию от пяти органов чувств трудно отделить от цифровой, – происходит такое? «Оффлайновые отношения» – как мне их воспринимать и что с ними делать? До сих пор в оффлайновом мире я лишь сбегал, прятался и съеживался.
Его мысли носились по кругу, пока их не заглушил рев гигантского монстра-босса на экране.
И тут же Нико отложила контроллер и откинулась на спину.
– Аа… не могу больше. Спать. Спааать!
– Вот почему я говорю, детям надо… аааау…
Черноснежка деликатно зевнула, прикрыв рот левой рукой.
Поскольку нейролинкера на Харуюки не было, он кинул взгляд на настенные часы. Было уже за полночь.
– Ла, ладно, тогда ложимся. Так… Юнико-тя-, то есть Нико, ты сегодня тоже на диване, хорошо? Тогда, Семпай, ляг, пожалуйста, в маминой спальне. А, только там обогреватель выключен, так что может быть холодно…
На этом месте его перебила Нико.
– Забей, слишком много геморроя. Тащи одеяло, я буду спать здесь… нормально…
С этими словами она уткнулась головой в большую подушку и закрыла глаза.
– Мм, меня тоже устраивает. Спать вместе рядом с игровой приставкой – вот уж исторический опыт… а может, и нет… – и Черноснежка тоже улеглась на подушку.
