Красный король быстро отвернулась, но Харуюки успел заметить, что ее глаза мокрые.
Глядя через окно на высотные дома, Юнико выдавила дрожащим голосом:
– …Этот тип все еще в Красном легионе, но он нападал на людей из других легионов без разбору. Он нарушил договор о ненападении. Я… должна его наказать.
Короткое, тяжелое молчание…
…прервал тихий голос Черноснежки.
– …Понятно. Кром Дизастер, которого вообще-то очень тяжело одолеть… все еще принадлежит к легиону. А ты командир этого легиона, и ты можешь одним ударом навсегда изгнать его из ускоренного мира… «Мечом правосудия».
– …
Еще несколько секунд молчания – и Юнико медленно кивнула; однако тут же она замотала головой.
– …Десять дней назад, когда он как раз добрался до седьмого уровня, я вызвала его, когда он этого не ожидал. Чтобы изгнать. Но… ты не поверишь, Блэк Лотус. Этот тип… Кром Дизастер увернулся от всех моих дальнобойных атак.
– …Что?
– «Меч правосудия» имеет почти нулевую дальность действия, это для любого командира легиона так. Чтобы он попал, надо провести несколько обычных атак, чтобы остановить противника. Но я столько палила из пушек и ракетниц, а его даже не поцарапала… А он в меня пару раз попал мечом и снял хит-пойнты. В конце концов… время вышло, и я проиграла.
– Проиграла?! Бог с ним, с «Мечом правосудия», но ты, король – проиграла?!
– Какое удивленное лицо… Ты ведь тоже с ним сражалась, так что должна понимать. Такой подвижностью только монстры обладают. Супердалекие прыжки, смена направления в воздухе… это почти как полет.
– По… лет… – прошептала Черноснежка и перевела взгляд с Юнико, стоящей через стол от нее, на сидящего рядом Харуюки.
Затем медленно кивнула.
– Ясно. Вот, значит, какая твоя цель… Теперь я поняла, зачем ты затеяла это утомительное «вторжение в реале» на Харуюки-куна и прибегла к социальной инженерии.
Такуму, похоже, пришел к тому же выводу. Харуюки поворачивался всем телом из стороны в сторону, непонимающе глядя на остальных троих.
– Что… Так что это? Цель… какая она?
– Разве не очевидно, братик♪? – произнесла Юнико сладким голоском, неожиданно войдя в режим ангелочка. – Мне нужно, чтобы братик Харуюки поймал Кром Дизастера.
Пять секунд он смотрел непонимающе.
Нет – я боюсь – не шути так –
Что-то вопя, Харуюки свалился со стула и попытался спрятаться за Черноснежку.
Однако та склонила голову, будто задумавшись над чем-то, потом безжалостно ухватила Харуюки за спину школьной формы и, потянув, с улыбкой святого произнесла:
– Харуюки-кун, испытать надо все. Полагаю, если просто попытаться, вреда не будет.
– Э… эээ?!
– Я не говорю, что бой будет один на один. Кроме того, это проблема не одного Красного легиона, а всего ускоренного мира… включая «Нега Небьюлас». А значит, пора тебе встать во весь рост, как мужчине и Бёрст-линкеру.
Если она говорит такие слова с таким лицом, значит, замышляет что-то.
Эта мысль мелькнула в голове у Харуюки, но, не в силах понять, что это за «что-то», он отчаянно искал отмазки.
– Но, но… его же король не может победить, то есть Скарлет Рейн девятого уровня! Я всего четвертого, да он меня просто смахнет, и все! Я не хочу, чтобы мне отрывали руки и голову!!!
– Я не допущу, чтобы с тобой так поступили.
Еще одна улыбка, способная растопить лучшее мороженое.
– Достаточно будет, если ты с твоей скоростью и способностью к полету догонишь Кром Дизастера и задержишь его ненадолго. Дальше уже мы с этой девочкой не дадим ему двигаться.
– Ле… легко сказать, но… – привыкший проигрывать Харуюки запустил по полной свой навык скоростного сматывания удочек и наконец выжал из себя последнюю отмазку: – Во, кстати… для этого же нужно, чтобы сперва началось командное сражение, да? Против одного Кром Дизастера должны драться как минимум семпай, Скарлет Рейн и я. Он просто не согласится драться на таких условиях!
Бёрст-линкер, подключенный к сети, не может отказаться от вызова другого Бёрст-линкера на бой в режиме «дуэль». Но режимы «командный бой» и «все против всех» – дело другое. В такой ситуации их окажется трое против одного Кром Дизастера, и на таких невыгодных условиях он, конечно же, драться откажется.
Нет, погодите-ка. Раньше не возникал ли этот же вопрос?
Слегка кивнув потерявшему дар речи Харуюки, Черноснежка глянула искоса на Юнико и спросила:
– Если бы Кром Дизастер буянил в обычных боях, я бы об этом уже знала. Но до меня ни одного слуха не дошло – это значит…
– …Все верно, – Красный король сунула руки в карманы своих обрезанных джинсов и, крутанув худым туловищем, кивнула. – Он охотится уже не на обычных дуэльных аренах. А выше… в «Безграничном нейтральном поле».
…Это еще что?
Харуюки вопросительно поднял голову – и тут справа от него Такуму резко выкрикнул:
– Это… это опасно, командир!
Вскочив на ноги, он продолжил:
– С нашими силами нырять «наверх» – полное безрассудство! Мы с Хару ладно, но у тебя-то особое ограничение! Если ты угодишь в засаду других игроков девятого уровня, одно поражение – и ты потеряешь «Брэйн Бёрст»… кстати, в худшем случае… – Такуму кинул быстрый взгляд на стоящую справа от него Юнико и, поколебавшись секунду, притронулся правой рукой к дужке очков на переносице и добавил: – …Я должен это сказать, и я скажу. В худшем случае весь этот цирк… «вторжение в реале» на Хару, разговоры о Кром Дизастере – все это вполне может оказаться ловушкой Красного короля. Чтобы заманить тебя, командир, в Безграничное поле, где в засаде уже ждет целая армия, и постараться снять тебе голову.
Юнико, уже успевшая вернуться в режим дьяволенка, с руками в карманах, задрала носик и сердито уставилась на Такуму.
– …Отлично сказано, Сиан Пайл. И раньше ты умные вещи говорил; кто ты? Персонаж-очкарик. Небось прозвище «Профессор»?
В яблочко.
Рассерженное лицо Такуму быстро вернулось к норме, и он упрямо ответил:
– Предъяви доказательство, Красный король, тогда будем разговаривать. В нашем легионе всего три человека – чтобы мы согласились нырять «наверх», зная, что это опасно, нам нужны хоть какие-то гарантии!
– Вот тебе гарантии.
Юнико вынула правую руку из кармана, пошаманила с виртуальным рабочим столом и щелкнула тремя пальцами. Перед Харуюки возникла еще одна полупрозрачная визитка. Но больше по размеру, чем предыдущие. На ней было не только реальное имя, но и домашний адрес.
Начиная с района Нэрима-ку в Токио, кончая школой и общежитием с незнакомыми названиями. Харуюки рассматривал карточку в полном обалдении. Когда становятся известны имя и лицо Бёрст-линкера – это уже «вторжение в реале», но раскрыть другим свой домашний адрес – это даже не смелость, это безрассудство.
