Я внимательно наблюдала за всеми его действиями, наблюдала и думала.
— Ты опоздал, — нарушила я молчание.
— Нет, — спокойно ответил он.
Его ответ взбесил меня неимоверно. Но я держалась.
— Маша умерла, — мой тон был равнодушен.
— Но ты жива, — вел спокойно и плавно.
То есть моя жизнь для него приоритетна? Очень интересно.
Меня начала бить дрожь тихой ярости. Заметив мои дрожащие руки, Саша нахмурился.
— Зря Борис тебя привез. Давно в себя пришла? — он пристально посмотрел на меня.
— Кто рассказал? — похолодела я.
— Твой врач. Сказал, что у тебя нервный срыв, — усмешка. — Дорогой он у вас.
Мои губы исказила злая улыбка. Врач, давно его нужно было поменять. Основной проблемы он не знает, всего два года мной занимается. Ненавижу врачей.
— Саша…, — я замялась. Начинается самое трудное, но не менее интересное. — Я… не знаю что произошло.
— Скорее всего, — спокойно кивнул он.
— Это потому, что я не помню, — проблеяла я.
— Врешь, — отрывисто бросил он.
У меня щека дернулась.
— Что? — попыталась начать все с начала.
— Сердечный ритм, и запах. Они меняются, когда ты лжешь.
Ой.
Мозг лихорадочно соображал, мысли беспорядочно роились в голове, подгоняемые страхом.
— Официальная версия произошедшего? — спокойно поинтересовалась я.
— Нападение диких собак, — пожал он плечами. — Расследования не будет.
Логично, ведь диких собак в тюрьму не посадишь. Диких собак нужно отстреливать.
Понятия не имею, как он это провернул, впрочем, подозреваю, что с его деньгами и влиянием подобное не стало проблемой. А если он скажет, что увиденное мною лишь плод моего воображения? Я даже в мыслях опасаюсь называть все своими именами. Давать имя страху, значит оживлять его, пусть уж лучше мой страх пока побудет возможной галлюцинацией. Я же постепенно, не торопясь, буду приближаться не к правде даже, а к собственной цели.
— Я действительно ничего не понимаю, — тихо произношу. — Ты их видел?
Голос сорвался.
— О чем ты, Ру? — он ласково посмотрел на меня.
С ужасом я поняла, что события развиваются по худшему сценарию. Он будет делать из меня сумасшедшую.
— Волки, то есть люди, они были волками, — делаем испуганные глаза, и обращаем сей взор на сурового мужчину, который пытается сделать из меня дуру.
Довольно неудобно вести разговор, когда твой оппонент уделяет дороге большую часть своего внимания. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что совсем скоро мы прибудем домой.
— У тебя нервный срыв, Ру, — и он так улыбнулся, что сразу стало ясно — издевается.
Я отвернулась, краем глаза наблюдая за ним. Красный свет, мы остановились.
— Я не сумасшедшая, — тихо говорила я. — Не верю. Такого ведь не бывает, правда? Это все сон. Просто страшный сон. Мне иногда снятся кошмары. В таких случаях дядя будит меня, поит теплым чаем и вновь укладывает спать. Знаешь, дядин телохранитель, Сергей, хороший парень был, пока его тоже не разодрали собаки, — сейчас главное говорить. И позвала, — Хорт?
— Что? — Саша отозвался автоматически.
Я в открытую пялилась на него. Уже давно горел зелёный, а мы продолжали стоять посреди дороги, мешая нормальному транспортному движению, о чем щедро сообщали гудки чужих машин. Он поморщился словно от зубной боли, но вскоре весело усмехнулся.
— Попался, — сделала я вывод.
— Точно, — кивнул он, и мы, наконец, тронулись
— Там был человек, — осторожно начала я. Чувствую себя сапером — неверный шаг, и все, прощай дурная голова. — Он тоже звал себя Хортом. Что это значит?
— Как бы тебе объяснит, маленькая, — задумавшись, он перестроился в соседний ряд. — Это звание. Или титул, если тебе так будет понятнее.
Понятнее мне не было.
— Саша, — голос мой дрогнул. — Объясни мне все. Я ведь понимаю, что стоит заикнуться об увиденном, в лучшем случае меня примут за наркоманку.
Нервы порядком сдавали. Порывшись в своей сумочке, нашла зажигалку и сигареты. Взяла сигарету в рот, но не успела поднести огонь к ней, как перед моим лицом появилась огромная рука и отобрала сигарету, зажигалку и пачку.
Я опешила. Это что сейчас было? Растерянно наблюдаю, за тем, как Саша открывает окно и в наглую выкидывает мое добро.
— Еще раз учую от тебя запах табака — накажу, — он был зол.
Я прониклась. Честно. И курить как-то расхотелось. И вообще, давно пора спортом заняться. Хочу к дяде.
Видя мой испуг, он смягчился, перестав хмуриться, и даже взгляд изрядно подобрел.
— Руслана, объясни мне, зачем ты поперлась с этой идиоткой? — его ласковый тон, звучал особенно издевательски, в своей снисходительности. — Я понимаю, эта кукла, у нее по слухам никогда мозгов не было, но ты-то куда полезла?
Меня задели столь грубые слова в адрес мёртвой Машки. Господи, она ведь действительно умерла.
— Я думала, что смогу ее уберечь, — буркнула я.
— Думала она, — хмыкнул он. — Хорошо, хоть мне догадалась позвонить, хрен бы кто другой помочь смог. Значит так, о произошедшем никому ни слова, особенно Борису.
Раскомандывался.
— Ты ответишь на мои вопросы? — нетерпеливо встряла я.
— Ру, запомни, старших перебивать не вежливо, — он посмотрел на меня как на дитя неразумное. — Ты еще не готова к правде.
— Это я-то не готова?! — взвизгнула я.
Саша поморщился.
— Руслана, ты пытаешься вывести меня на откровенность, не желая ничего давать взамен.
— Что я могу предложить тебе? — искренне удивилась я. Но подобный поворот не был для меня неожиданностью.
Мы затормозили. А вот и мой родной подъезд.
— Мне нужна твоя кровь, — он открыл бардачок, где я обнаружила запакованный одноразовый шприц.
— Нет, — не раздумывая мотнула головой я.
Мне строго настрого было запрещено сдавать кровь, даже на анализы. Дядя подробно объяснил причины.
— Вот видишь? — он невесело усмехнулся. — Сотрудничать добровольно ты не желаешь.
Он протянул руку к моим волосам, сначала ласково погладил меня по затылку, а потом резко схватил за волосы, и притянул мое лицо ближе к своему. Глаза в глаза, совсем недолго, но мне хватило, что бы раз и навсегда уяснить для себя, что легкая жизнь для меня кончилась.
— Иди домой. Из квартиры ни шагу, — его горячее дыхание касалось моих губ. — Поняла?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
