Дверь, звякнув колокольчиком, пустила меня внутрь. Увидев меня, от барной стойки сразу же отошла симпатичная девушка и быстро направилась ко мне, услужливо склонившись.
– Сэр, заходите, пожалуйста, у нас лучшие чизкейки в этой части города.
Я по достоинству оценил ее чистую шею и красивые волосы, которые водопадом закрыли вырез платья.
– А какая цена? – Мне, конечно, хотелось казаться эдаким важным и богатым господином, но вот накопления, оставшиеся с прошлых безбедных месяцев, стремительно таяли, и где их пополнять, я не имел ни малейшего понятия. Хоть сам у себя забирай душу.
– Всего два пенни за порцию, сэр, и чай бесплатно. – Она заглянула мне в глаза, словно умоляя купить хоть что-то, и я не выдержал.
– Хорошо, пока я жду… друзей, принесите, пожалуйста, я попробую.
– Спасибо, сэр. – Девушка улыбнулась мне и бросилась на кухню.
Выбрав столик чуть в глубине небольшого помещения, я сел лицом к двери, чтобы сразу увидеть, кто в нее входит. Кроме меня, здесь никого не было, и это было странно с учетом заявления девушки, что тут хорошо готовят. В моем квартале в популярных заведениях было не протолкнуться, и столики заказывали загодя.
Но только я об этом подумал, как звякнул колокольчик и внутрь вошли парень с девушкой чуть постарше меня. Парень вышагивал павлином, всячески выставляя напоказ свои часы, висящие на жилетке, девушка же стеснительно ему улыбалась.
– Эй, Матильда! – громогласно заявил он. – Мы же договаривались, что, когда я прихожу сюда с дамой, никого не должно быть!
Девушка появилась из кухни и, испуганно поглядывая на франта и на меня, произнесла:
– Но, сэр Генри, вы сказали, что придете в три, а сейчас только час.
– Матильда, – его голос снизился до шепота, и он повернулся ко мне: – Эй, ты, пшел вон отсюда!
Я внимательно посмотрел на него. Ростом хоть невысок, но уверенное лицо, ходящие ходуном скулы и сбитые кулаки, которые он демонстративно показывал, намекнули, что лучше сейчас уйти. Встав из-за стола, я молча надел котелок и пошел к двери.
– Погоди, мне нравится твой котелок, давай поменяемся! – Меня остановили за рукав и дыхнули луком, протягивая видавший виды не то цилиндр, не то шляпу фокусника.
– Простите, сэр, но нет. – Я попятился к двери, но парень держал меня крепко и угрожающе сипел:
– Что-о?!
Сзади меня раздался звук колокольчика, и знакомый спасительный голос пробасил сзади:
– Генри Морган собственной персоной! Как дела, Генри?
Если вы когда-нибудь видели трансформацию людей из одного душевного состояния в другое, то с франтом на моих глазах произошло именно это. От одного голоса он съежился, стал меньше, словно из большого бычьего пузыря выпустили воздух.
Он судорожно выпустил мою руку и, льстиво улыбаясь, затарахтел:
– Инспектор! Как я рад вас видеть! Спасибо, все отлично, а как у вас?
– Генри, этот молодой человек приехал сюда по моей просьбе, ты ведь не будешь против, если мы с ним отобедаем у Матильды в одиночестве? – Голос инспектора не изменился ни на тон, оставшись таким же спокойным и вежливым.
– Конечно, сэр, конечно. Все, что угодно, для такого уважаемого человека. – Парень быстро засобирался и потащил за собой девушку, которая широко раскрытыми глазами смотрела на разыгравшуюся сценку.
– Мистер Дрейк… – Вышедшая из кухни девушка покраснела и молитвенно сложила руки. – Простите, я не знала. Я бы никогда не попросила вашего друга выйти и не дождаться вас.
– Мне как обычно, дорогая. – Он улыбнулся ей, и, судя по ее радостно вспыхнувшему лицу, он и правда был здесь не в первый раз. – Заказал уже? – поинтересовался он у меня.
– Угу, почти. – Я плюхнулся на место, переживая из-за своей слабости, но ничего не мог поделать – драки были не моей стихией.
– Хорошая девочка, я знал ее мать. – Он кивнул головой в сторону кухни. – Умерла, бедняжка, лет пять назад. С тех пор Матильда и заправляет здесь одна. Отец, правда, пьет страшно, но хотя бы не бьет ее.
– А этот? – Я кивнул в сторону двери.
– Местная гопота, – хмыкнул он, – точнее, шестерка в банде О’Брайна. Вот он уже посерьезней – заправляет всеми делами в кварталах Уайт-Чепла и Бишопс-Гейт, но тебе это ни к чему. Ты писал, что узнал подробности по нашему делу…
Пока я рассказывал нахмурившемуся инспектору о своих находках и предположениях, что Кукольник, возможно, не только убивает своих жертв и забирает у них души, но пытает их и калечит, чтобы люди страдали и концентрация души была максимальной. С каждым моим словом он все более хмурился, а когда девушка принесла ему гороховое пюре с куском ветчины, он лишь кивком головы поблагодарил ее. Я краем глаза заметил, что девушка смотрит на него с таким обожанием, что были понятны ее запинания, когда она обращалась к нему при встрече. Она стояла за барной стойкой и протирала тарелки, но на самом деле смотрела только на инспектора. Неужели он этого не замечает?
– Да уж, задал ты мне, Рэджинальд, задачу… – Он наконец занялся едой, которая порядком остыла. – Я и так неоднократно запрашивал старшего инспектора о необходимости подключения цеха ремесленников к расследованию, но ответа до сих пор нет. Твой цех всегда неохотно проводил расследования против своих, но, думаю, в этот раз им не удастся отвертеться. Общественный резонанс такой, что твой отец будет вынужден отреагировать.
– Вы мне еще обещали рассказать про Кукольника все, что знаете, – напомнил я, также приступая к своему чизкейку, который и правда был очень свежим и нежным.
– Мы знаем, что он состоятельный, имеет как парокар, так и карету с лошадьми. Иногда жертвы сами садятся к нему, иногда к нему затаскивают. Поскольку свидетелей очень мало, то мы знаем лишь о двух его подручных. Он очень осторожен, и если в районе есть полиция, никогда не нападет. Раньше он просто покупал девушек на ночь у родителей, которые нуждались, потом, когда стало известно о нападениях, многие родители, сдававшие своих дочерей богатеям из Миддл-Тауна, стали опасаться отправлять их к новым клиентам, и ему пришлось действовать наглее: похищать или заманивать под разными предлогами.
– Как это… родители сдают своих детей? – не понял я.
Он хмуро посмотрел на меня и поковырял вилкой в тарелке.
– Это Ист-Энд, тут все возможно. Работы нет, много мигрантов, надо как-то выживать, вот и дают попользоваться детьми таким, как ты, богатеям.
– Инспектор, что вы заладили! – возмутился я. – Меня отец за отказ отдать камень лишил всех средств к существованию. Даже работая на вас, я теперь не получаю ничего! Как и где я рос, я вам рассказывал, так что не нужно мне приписывать того, чего не существует!
