В советских вооруженных силах в июне 1941 года могли бы быть командиры, которые не только бы давали подобные разумные указания по применению бронетанковых соединений, но и в отличие от генерала Ритчи их бы еще и правильно исполняли. Однако всех их Сталин уничтожил еще в 1937 и 1938 годах, и управлять советскими войсками остались только Жуков, Тимошенко и Конев, которые провалили все без исключения операции начального периода Великой Отечественной войны.
Особое «восхищение» вызывает назидательный тон Жукова в пресловутых «Воспоминаниях и размышлениях» в адрес историков (точнее — «нашей исторической литературы»), которые «как-то лишь в общих чертах касаются этого величайшего приграничного сражения начального периода войны с фашистской Германией» [7]. Лицемерие этого назидания состоит в том, что наша историческая литература потому так поверхностно и освещала это действительно величайшее приграничное сражение, чтобы не показывать дурь его главного организатора и того, кто его послал в качестве помощника на Юго-западный фронт.
Однако Жуков в своих размышлениях переходит всякую допустимую грань приличия, заявляя, что «в результате именно этих действий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский план стремительного прорыва к Киеву» [7].
И это Жуков пишет, лучше нас всех зная, какой разгром немцы учинили нашим войскам под Киевом. Именно под Киевом была разгромлена самая крупная в истории войн группировка войск, советских войск, и именно под Киевом в плен к немцам попало самое большое в истории войн число военнопленных, советских военнопленных. А первопричина этого немыслимого разгрома лежит в том, что направленный Ставкой на Юго-западный фронт «помощник» оставил М.П. Кирпоноса (командующего Юго-западным фронтом) совершенно без бронетанковой техники и без всяких надежд на удержание фронта.
При изучении материалов этого танкового сражения создается впечатление, что Жуков в ту пору даже не знал таких военных терминов (не говоря уже о понимании их содержания), как «тщательное планирование операции», «организация взаимодействия», «оказание помощи подчиненным войскам», «создание ударных группировок», «огневая поддержка удара». Таким образом, Сталин назначил на должность начальника Генерального штаба человека, который не отличался ни талантом, ни способностями, ни умением, ни даже желанием работать на новой должности. Опыт его предыдущей работы наглядно демонстрировал, что Жуков в любой работе всегда и везде создавал солдафонскую атмосферу. Он не в состоянии был не только понять, но даже выслушать своих подчиненных, а тем более учесть их мнение, что особенно важно для руководителя такого ранга. История подтвердила эту ошибку: уже в июле 1941 года Жуков был снят с должности начальника Генерального штаба.
Описанная история с назначением Жукова на должность начальника Генерального штаба и его последующим освобождением — это не случайная небрежность Сталина, а принцип его работы, основанный на поверхностном, неквалифицированном, непрофессиональном подходе к решению всех без исключения вопросов, за исключением одного — казни людей. Поверхностный характер сталинской кадровой политики особенно ярко демонстрирует история с генералом Андреем Власовым. Именно Сталин содействовал служебному росту Власова, и именно он создал вокруг Власова ореол спасителя Москвы и направил его с повышением на должность заместителя командующего Волховским фронтом.
Оценивая степень неадекватности восприятия Сталиным нарастающей угрозы со стороны Германии, а также соответствие реальной военно-политической обстановке предпринимаемых им усилий по подготовке вооруженных сил страны к грядущей войне, нельзя не сослаться на воспоминания наиболее приближенных к Сталину членов Политбюро. Через неделю после начала войны они в конце концов сами приехали к Сталину на дачу и увидели его полностью разбитым и подавленным. Тем не менее они стали «уговаривать» Сталина создать систему управления страной военного времени, да и начать хоть что-то делать, чтобы остановить стремительное продвижение немецких войск. Как едко заметил по этому поводу А.И. Микоян: «Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать» [4].
Та же абсурдная ситуация сложилась и накануне войны, когда Жуков и Тимошенко убедили Сталина принять их и стали «уговаривать» его подписать директиву, требующую от войск встретить противника во всеоружии. Можно ли себе представить, чтобы к премьер-министру Великобритании Уинстону Черчиллю пришли бы руководители военного ведомства и стали бы его уговаривать принять меры к отражению предстоящих воздушных налетов фашистской Германии. Как известно, Черчилль своевременно предпринял целый комплекс эффективных мер оборонного характера в масштабах государства, и система ПВО Великобритании[132] оказалась в идеальном состоянии, когда Геринг начал налеты на британские острова в июле 1940 года[133]. Еще до начала битвы за Британию, а именно 18 июня 1940 года, выступая в палате общин, Черчилль заявил [9]:
«Я ожидаю, что вот-вот начнется Битва за Британию. От этой битвы зависит выживание христианской цивилизации. Злоба и мощь врага должны скоро обрушиться на нас. Давайте соберем силы при исполнении своих обязанностей…»
Битва за Британию была той воздушной схваткой, к которой Великобритания была готова, а Германия — нет. Общий замысел операции по завоеванию превосходства в воздухе в битве за Британию базировался на устаревших представлениях времен Первой мировой войны и не учитывал возросшие возможности средств ПВО, особенно что касается Великобритании. Действительно, к лету 1940 года британская ПВО стала самой совершенной в мире. Это был поистине триумф технических достижений и организационных усилий[134]. На передовой линии британской системы ПВО располагались радиолокационные станции (далее РЛС) дальнего обнаружения, которые заблаговременно определяли координаты, удаление и курс самолетов противника[135]. Эта информация с РЛС немедленно передавалась в единый «центр оперативного управления ПВО», в котором она преобразовывалась в трехмерную графическую форму. Такая «технология» позволяла наглядно представить всю картину развивающихся событий и оперативно принимать адекватные решение по эффективному отражению воздушного налета. Гибкость управления достигалась за счет того, что все воздушное пространство на юге и востоке Британских островов было поделено на четыре зоны ответственности по количеству авиационных объединений королевских ВВС. Командующему истребительной авиацией Хью Даудингу даже удалось решить проблему опознавания «свой — чужой» путем установки на британские самолеты радиоустройств, передававших на РЛС сигнал опознавания[136]. Читатель может сам оценить разницу в научно-техническом прогрессе в условиях демократии и в тюремных «шарашках», через которые прошли все выдающиеся советские авиационные конструкторы.
Черчилль распорядился провести на виду у немцев серию крупномасштабных учений и тренировок для достижения необходимого уровня боеготовности системы ПВО и лично принял участие в них (в качестве наблюдателя). Особое внимание в ходе этих учений уделялось практической отработке действий всех сил и средств, входящих в созданную систему ПВО, и проверке уровня их взаимодействия. Он сделал это без оглядки на то, что по этому поводу подумают нацисты, продемонстрировав решительность, политическую волю и готовность сражаться с фашизмом до конца. Таким образом, в результате сделанной Черчиллем правильной оценки исходной информации и благодаря заблаговременной подготовке системы ПВО страны, ее целенаправленному совершенствованию и своевременному приведению в необходимую степень боевой готовности немцы в воздушной войне с Великобританией потерпели полное фиаско.
Уникальные возможности радиолокации и ее роль в обеспечении высокой боевой готовности в полной мере осознали и советские военные начальники, но случилось это не в июне 1941 года, а в мае 1944 года [51]:
«26 мая немцы произвели массированный налет на гавань Усть-Луга и катера в Лужской губе. В нем участвовали 54 самолета типа Ju-87 и два десятка “фокке-вульфов”[137]. Подход самолетов противника был своевременно обнаружен расчетом РЛС “Редут”[138]. Поднятые по тревоге истребители 10-го гвардейского иап (истребительного авиационного полка) сумели расстроить боевой порядок немцев и не допустить прицельного бомбометания. Поэтому, несмотря на численность нападавших, эффективность налета была довольно скромной».
Трудно даже представить, что бы «натворила» немецкая авиационная группировка в составе около 80 самолетов, если бы ее не удалось обнаружить своевременно, — достаточно вспомнить, как 22 июня 1941 года немцы уничтожили всю авиацию ЗапОВО. Вот это и есть яркий показатель синергетического эффекта дальнего радиолокационного обнаружения и боевой готовности войск ПВО.
