не знаю. Сталкиваюсь с ней взглядами, и она начинает призывно улыбаться. Я криво усмехаюсь и отворачиваюсь, постепенно включаясь в общение.
Когда на улице окончательно темнеет, мы по давно заведенной традиции решаем искупаться в океане. Вообще купальники – это та часть одежды, которую здесь, на острове, мы носим чаще нижнего белья. Атмосфера, царящая на пляже, заряжает. Ко мне опять возвращается ощущение единства с этими людьми. Здесь все такое родное и близкое мне, что я снова чувствую себя, как в детстве: счастливым и беззаботным. Но взгляд все равно то и дело скользит к берегу, как будто там может появиться та, без которой это счастье неполноценно.
Смотрю на Лиама с его девушкой Мэри. На то, как они обнимаются и целуются в воде, как он подбрасывает ее вверх, и она с хихиканьем уходит под воду. Потом он выдергивает ее на поверхность и снова кружит, впиваясь поцелуем ей в шею. Хочу так же. Кружить Амиру, прижимать ее к себе и целовать без остановки, пока не онемеют губы.
– Когда-то и мы так делали, – внезапно раздается справа от меня голос Дикси. Поворачиваюсь лицом к ней.
– Дикс, прошло уже много времени.
– Получается, я одна скучаю по этому? – она кивает на влюбленную парочку.
Отвечу «да», она обидится, а мы дружим с детства. Отвечу «нет» – дам ей ложную надежду.
– Я видела, как ты постоянно смотришь в телефон. У тебя кто-то появился?
Я вздыхаю, глядя на звезды.
– Да. – Лучше оторвать этот пластырь резко, чтобы боль была кратковременной, чем затягивать агонию.
– Ясно, – судорожно вздохнув, отзывается Дикси, а потом разворачивается и идет к берегу.
– Дикс! – кричат ей вслед девчонки. – Эй, ты куда?
– Замерзла, – коротко бросает она через плечо, не оборачиваясь.
Они переводят взгляды с меня на нее, потому что замерзнуть на этом острове можно, только если ты врубил кондиционер на полную мощность.
Я ныряю и присоединяюсь к парням, которые забавляются тем, что строят башню из своих тел, и на время забываю об Амире. Точнее, не забываю, просто задвигаю мысли о ней на задний план.
– Знаешь, а ей больно, – говорит мне Надя, одна из наших подруг, когда мы уже сидим на песке вокруг небольшого костра.
Я подношу к губам бутылку с пивом и делаю несколько глотков, не сводя взгляда с огня.
– Догадываюсь, – отвечаю коротко. Я знал, что практически каждый из нашей компании посчитает нужным завести со мной такую беседу.
– К ней подкатывал заезжий парень, а она…
Надя не успевает договорить, как в моем кармане начинает жужжать телефон. Я выдергиваю его со скоростью света, и мое дыхание останавливается. Амира еще никогда мне не звонила, это впервые. Вскакиваю на ноги, отвечая на звонок.
– Привет, – произношу как можно тише, чтобы не спугнуть ее своим энтузиазмом. Но сердце в груди тоже рвется поздороваться, а потому пересчитывает ребра, ища выход. Кажется, оно нашло себе хозяйку.
– Надеюсь, я тебя не разбудила, – негромко произносит Амира.
Бреду вдоль береговой линии, улыбаясь, как дурак. Ее голос словно бальзам на открытые раны, которых у меня нет.
– Даже если бы разбудила, – отвечаю, – я готов каждый день просыпаться от твоего голоса.
Она молчит. Мне так жаль, что я не вижу ее прямо сейчас и не могу следить за выражением ее лица. Распознать эмоции, понять, что она чувствует. Хотя с моей восточной принцессой это будет не так просто. Она – живое воплощение таинственности.
Я жду, что Амира озвучит цель звонка, но она удивляет:
– Ты правда не спал?
– Нет. Встретился с друзьями, сидим на пляже.
– О, я тогда не буду отвлекать.
– Погоди! – выкрикиваю громче, чем нужно, но я так боюсь, что она прервет звонок. Конечно, я сразу же перезвоню ей. Но эффект уже не тот. Знать, что она сама сделала шаг навстречу, – совсем другое. Как будто она признала нас не по отдельности, а вместе, в осуществлении чего я сомневался каждый день. – Не клади трубку.
– Ладно. Но разве я не буду тебе мешать общаться с друзьями?
– Амира, нет ни одной ситуации, при которой ты можешь мне помешать.
Я слышу, как она негромко хихикает, и сам расплываюсь в улыбке.
– Меня взяли в новый проект в университете.
– Правда? В какой?
– Экспериментальный способ обучения детей. Если все правильно сделать, то детям легче будет запоминать учебный материал. Посмотрим, как пойдет. Но мама уже боится, что я вовлеку в это сестру, и говорит, чтобы я не приезжала домой, пока не буду уверена в успешности этой задумки, – со смехом заканчивает она. Нужно что-то ответить, а я не могу и рта раскрыть. Готов слушать ее мелодичный смех сутки напролет, как и нежный голос. И представлять себе, как двигаются ее маняще пухлые губы, когда она рассказывает мне об этом.
– Я горжусь тобой, – наконец произношу после небольшой паузы. – Я мало что смыслю в этом, но если ты так вдохновлена, значит, это на самом деле важно.
– А ты?.. – она обрывает вопрос, берет небольшую паузу и выдыхает: – Как ты?
– Хорошо, спасибо.
– Мой отец сказал, что у твоего был юбилей.
– Да.
– Поздравь его от меня. Хотя нет, не надо, – быстро добавляет Амира. – Так он поймет, что мы общаемся.
– Думаю, он был бы рад, что мне нравишься именно ты. – Хотя он уже знает. Но не думаю, что сейчас стоит делиться этим с ней. Это может спугнуть мою принцессу.
– Я тебе нравлюсь? – едва слышно уточняет она.
– Мне кажется, «нравишься» не выражает и половины того, что я к тебе испытываю.
– Мал…
– Что?
– Просто… ты меня смущаешь.
– Значит, на твоих щеках снова соблазнительный румянец, – продавливаю я. Амира молчит, я слышу только ее тяжелое дыхание, радуясь тому, что сегодня штиль, и волны не мешают мне с наслаждением слушать ее. Но для надежности я все равно закрываю второе ухо пальцем. – Скажи мне, твои щеки горят?
– Да, – снова так тихо, словно выдыхает это слово.
– Ты позвонила мне, – после новой паузы произношу я.
– Это плохо?
– Ну почему сразу плохо? Не думай, что поступаешь неправильно. Я бы сказал, наоборот, ты сделала меня счастливым.
– Правда?
– Да. Я теперь тоже могу звонить тебе?
– Пока нет. Мама еще здесь. Но сегодня она легла пораньше, а Сабит ушел на встречу с друзьями. Вот я и… в общем, получилось.
– Ты себе не представляешь, как я рад тебя слышать.
– И я – тебя, – признается она, а у меня такое ощущение, словно услышал что-то намного откровеннее. Понимаю, это потому, что Амира совсем не похожа на девушек, к
