Теперь надо было лишь проследить направление полета ракет, чтобы на основе расчетов инженера Антони Коцьяна установить место предполагаемого попадания. Речь шла о районе площадью примерно в 60 квадратных километров. Ракеты исчезали обычно в северо-восточном направлении. По расчетам Коцьяна, они должны были падать в районе Сидльце, восточнее Варшавы, в излучине Буга.
Варшавский центр послал в этот район группу разведчиков. С помощью местных жителей они собрали необходимые сведения. Руководство этими поисковыми группами было поручено партизанскому командиру Ежи Хмелевскому – специалисту по вопросам авиации. Крестьяне сообщили ему, что в деревне Рейовиц, недалеко от Люблина, загадочный взрыв средь бела дня разрушил массивное здание. На следующий день, побывав в деревне, Хмелевский увидел воронку и разрушенные стены здания. Крестьяне рассказали, что вскоре после взрыва в деревню примчались два грузовика с немецкими солдатами, которые разогнали всех любопытных, сфотографировали и обмерили воронку и тщательно собрали все металлические осколки.
Итак, несмотря на принятые меры, выяснить почти ничего не удалось. Необходимо было в дальнейшем собирать все нужные варшавскому центру осколки ракет еще до прибытия немецких команд наблюдения. Партизаны привлекли к этому местное население.
Из регулярно поступавших донесений скоро стало ясно, что земли достигала в среднем только одна из десяти выпущенных ракет: большинство их взрывалось в воздухе.
Вскоре партизаны, действовавшие в районе Сарнаки, сообщили, что в деревне около Буга, всего в 130 километрах восточнее Варшавы, внезапно появились 200 немецких солдат под командой обер-лейтенанта Шредера. Гитлеровцы сравняли с землей все памятники и намогильные плиты на еврейском кладбище в Сарнаки и устроили там наблюдательный пункт, оборудованный рацией. Партизанская служба радиоперехвата установила, что гитлеровцы передают зашифрованные тексты. Не успела фашистская команда наблюдения обосноваться в деревне, как ежедневно в окрестностях стали взрываться ракеты – сначала одна, потом три, а вскоре и по четыре в день. Шло лихорадочное испытание «чудо-оружия».
Поляки не раз оказывались куда находчивее и проворнее немецких моторизованных поисковых команд. Под соломой на телегах, в рыночных корзинах крестьянок, под одеждой они, несмотря на строгий дорожный контроль, доставляли партизанам отдельные части ракет, подобранные в местах взрывов. Найди фашисты у польского патриота хоть самую мельчайшую деталь ракеты, ему грозила верная смерть. Эти части доставлялись польскому врачу Мариану Корджику приходившими к нему под видом больных партизанами. Другим звеном в этой цепи был доктор Непокуй, которого немцы назначили городским врачом Сидльце и заведующим инфекционным отделением больницы. Ему приходилось регулярно объезжать этот район по служебным делам, к тому же у него были надежные документы, выданные оккупантами. Немцы на дорожных контрольно-пропускных пунктах хорошо знали доктора в лицо и не чинили ему препятствий. Каждый раз он привозил немало составных частей ракет.
В подпольной варшавской лаборатории эти осколки тщательно изучались с целью восстановления по ним ракеты «А-4», чтобы получить представление о ее двигателе и механизме управления. Особенно ценны были те детали, на которых сохранились фирменные знаки или производственные номера. У польских подпольщиков имелись каталоги немецких фирм, при помощи которых можно было легко установить, какие именно предприятия являются поставщиками материалов и оборудования для ракет. О результатах таких тщательных исследований постоянно сообщалось по радио в Англию.
Лондон скупо благодарил и все настойчивее просил прислать, если удастся, ракету целиком.
Участники польского движения Сопротивления самоотверженно взялись за дело. Они начали выяснять, каким путем ракеты попадают из Германии в бдизненский резерват. Но шансы на успех первоначально задуманного налета на ракетный транспорт были малы. Специальные железнодорожные составы, доставлявшие «оружие особого назначения», шли под сильной охраной и в пути не останавливались. Нацисты предусмотрительно прицепляли к голове паровоза набитые камнями товарные вагоны, чтобы уберечь драгоценный груз в случае взрыва железнодорожного полотна. На всем пути следования состав сопровождали самолеты «Физелер Шторьх» и истребители «Мессершмитт».
Отважным партизанам помог случай. В один из пасмурных апрельских дней 1944 года обер-лейтенант Шредер после ночной попойки тщетно ждал очередного взрыва. И хотя время запуска было ему заранее сообщено по радио, ракета не появилась, да к тому же и видимость из-за дождя была плохая. Между тем ракета упала в болото, в стороне от намеченного места. Удар был самортизирован, и взрыва не последовало. Игнашак с группой партизан сразу же бросился к месту приземления «чудо-оружия», тщательно сфотографировал место падения, ракету и ее наиболее крупные агрегаты. Затем он приказал как можно быстрее разобрать ракету и вывезти ее составные части, которые быстро исчезли под соломой в амбарах и ригах. Однако сердце ракеты – двигатель, весивший полтонны, пришлось засыпать песком на берегу Буга и замаскировать кустарником.
Команда по обнаружению ракет с помощью поднятой на ноги полевой жандармерии прочесала весь район метр за метром: слишком хорошо понимали гитлеровские офицеры, чем пахнет для них эта неудача. Но ракета исчезла бесследно, и через два дня поиски ее были прекращены.
Тем временем Игнашак, Качмарек и Пеньковский уже отправились в путь. Они везли фотопленку, а также три вынутых из ракеты радиотехнических прибора. В кармане Игнашака в бутылке с этикеткой «касторовое масло» находились остатки горючего. Все шло благополучно. Оставалось только сесть в поезд, шедший в Варшаву. И тут случилось непредвиденное. На платформе в Сидльце из кармана Игнашака вдруг вырвалось пламя: неожиданно произошла химическая реакция. Казалось, все погибло. Станционная охрана и немецкие солдаты-отпускники бросились к подпольщикам, приняв их за диверсантов. К счастью, Качмареку, хорошо владевшему немецким языком, удалось успокоить немцев рассказом о коварной зажигалке, которая взяла да и вспыхнула в кармане его друга. Между тем Пеньковский, воспользовавшись тем, что на него никто не обращал внимания, сумел погрузить драгоценную ношу в подошедший поезд. Но доставить горючее ракеты в подпольную варшавскую лабораторию так и не удалось.
Эсэсовцы и агенты службы безопасности (СД), патрулировавшие по улицам польской столицы, даже и не догадывались о том, что происходило в лаборатории Коцьяна. Кованые сапоги эсэсовцев стучали совсем рядом, а здесь, в лаборатории, польские ученые, располагавшие самыми примитивными средствами, разгадывали тайну ракет, над которыми целое десятилетие трудились тысячи хорошо оплачиваемых нацистских специалистов в оснащенных самым современным оборудованием институтах. Патриотизм и гуманизм – вот что было движущей силой этой титанической работы польских борцов антигитлеровского движения Сопротивления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
