– Нет, я не специально… Точнее, специально, но… я не хотела, чтобы все так вышло. У меня не было другого выхода, я не знала, что мне делать, и…
– Имя! – резко перебил меня мужчина.
– Су Эн, Лао Су Эн, – отозвалась я. Наставник Юнхэн поднял бровь, поощряя говорить дальше, и я, вздохнув, продолжила. – Я выросла в семье своего дяди, торговца специями, но моя матушка была заклинательницей и когда-то тоже училась в школе, и…
– Имя, – снова перебил меня заклинатель, и я, помедлив, отозвалась:
– Лао Ин.
На мое удивление, после того как я назвала имя, подозрительности в глазах наставника стало чуть меньше.
– Твоя мать училась в школе Чжэндао, – пояснил он на мой вопросительный взгляд. – На несколько лет раньше меня.
– Вы ее знали? – удивленно спросила я. Но мужчина лишь покачал головой:
– Нет, пару раз видел издалека. Но рассказывай дальше, зачем тебе понадобилось скрываться под мужским обличьем?
– Ну… – подумав, я решила рассказать все без утайки, и о своем побеге тоже. Хватит уже недоговорок и вранья. – Дядя всегда говорил мне, что отправит меня в школу заклинателей. А потом вдруг передумал и решил отдать замуж… за старика! – как я ни старалась, возмущение все равно прорезалось в моем голосе. Я до сих пор не могла поверить, что мои родственники так легко продали меня не пойми кому.
Наставник Юнхэн при моих словах почему-то слегка помрачнел, хотя должен уже был начать мне сочувствовать, и я спешно затараторила:
– Поэтому я сбежала из дома, по дороге меня ограбили и забрали все мои вещи, мне пришлось обрядиться в лохмотья, и приемная комиссия приняла меня за парня. А потом и вы тоже так подумали, а секретари, которые меня записывали, сообщили, что вы не принимаете в обучение девушек. Я подумала, что, если скажу правду, меня тут же выгонят, вот и пришлось притворятся парнем дальше, вот, – я резко замолчала и с надеждой уставилась на мужчину.
Против моих надежд и опасений, он не спешил ни гнать меня прочь, ни с улыбкой сообщать, что я не совершила ничего страшного – лишь задумчиво глядел в стену. Лицо у него было невеселым, но уже не гневным, и я, вдруг сообразив, что так и не извинилась, потерянно пробормотала:
– Простите, наставник. Мне не стоило врать вам… но я так боялась, что меня отправят домой, где отдадут замуж… за старого-престарого старика, и я всю жизнь проведу взаперти…
Тут мне стало так жалко себя, что я все-таки смогла вполне натурально всхлипнуть, и наставник, устало вздохнув, поднял на меня взгляд:
– Хорошо, можешь остаться тут, Су Эн. Все равно одно обещание я уже нарушил, – непонятно произнес он себе под нос, но не стал ничего объяснять на мой вопросительный взгляд. – Тебе нужно будет перестать морочить всем голову и носить женские вещи.
– Вы меня не выгоняете? Спасибо, наставник Юнхэн, простите еще раз, наставник Юнхэн! – обрадованно выпалила я.
– В этот раз не выгоняю, но если разочаруешь меня еще раз – поедешь домой. Сам тебя отвезу, чтобы по дороге не заблудилась, – непреклонным тоном добавил мужчина, и моя радостная улыбка застыла на губах. Похоже, наставник действительно зол… Раньше он так на меня не смотрел – так, словно я посторонний и не очень приятный человек.
– Хорошо, я поняла, – почти беззвучно пробормотала я и, встрепенувшись, умоляюще сложила руки перед собой. – Наставник, можно я буду по-прежнему называться Су Ли? Только «Ли» как «красота», а не как «сила». А не то меня быстро разыщут и отправят замуж… А там ничего хорошего меня не ждет, вы же знаете, как живут женщины!
Этот мир, вероятно, был создан для мужчин. Иначе как объяснить то, что мужчины могут делать что вздумается, а женщины должны всю жизнь кого-то слушаться? Да и вообще… ни разу не слышала, чтобы мужчину силой заставляли взять в жены богатую старушку. А молодые девушки то и дело выходят замуж на благо семьи за того, на кого укажут.
– Хорошо, – мужчина, помолчав, все же неохотно согласился, и я облегченно выдохнула. – Шоу Юэ! – вдруг резко произнес он в тот самый момент, когда в дверь постучали, и шисюн вошел в комнату.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Наставник, я хотел спросить… – начал было парень, но, увидев меня напротив наставника, с мокрыми распущенными волосами, удивленно замолчал. Я прямо-таки чувствовала его взгляд на своей спине, перебегающий с меня на наставника в бесплодной попытке угадать, что же тут происходит.
– Ты знал, что твой шиди на самом деле – шимей[19]? – без обиняков спросил наставник.
– Что? Как это может быть? – так громко и фальшиво вопросил шисюн, что я тут же уверилась в том, что все он знал. Как и наставник – смерив своего старшего ученика скептическим взглядом, он сложил руки на груди и лишь вопросительно поднял бровь, и Шоу Юэ, поняв, что ему не удалось никого провести, со вздохом признался:
– Догадался совсем недавно. Буквально вчера.
– Вчера? О небеса, вы же вчера еще и спали в одной комнате, – в голосе заклинателя явственно слышалась безнадежность, и мы втроем практически одновременно вздохнули: мы с наставником – огорченно, а Шоу Юэ – как-то мечтательно. Так, чего это он?
Однако шисюн не спешил признаваться, почему ему так понравилось со мной ночевать, а спрашивать при наставнике я не решилась.
– Ладно. Завтра оставляем вещи в гостинице и выезжаем ближе к закату, – скомандовал наставник Юнхэн, и я приободрилась, сообразив, что мой проступок мы больше обсуждать не будем. – Днем в царстве теней все спят, и нам там делать нечего. Су Ли, иди к себе и постарайся выспаться, потому что завтра отдыхать нам, скорее всего, не придется. Шоу Юэ, останься на пару слов.
Поднявшись, я спешно поклонилась и вышла. Наставник глядел в сторону, не желая удостоить свою проштрафившуюся ученицу даже взглядом, а вот Шоу Юэ, наоборот, разглядывал меня… оценивающе. Как кусок мяса на рынке. Поежившись, я скрылась в своей комнате. Да, день сегодня получился престранный!
Глава 31
Если вчерашний день выдался достаточно «престранный», то и от утра не стоило ожидать ничего хорошего. Проснулась я оттого, что в моей комнате кто-то шуршал. Спросонья я почему-то решила, что это Шоу Юэ, который пробирается ко мне, чтобы спать на моей кровати, и, резко сев в постели, я с возмущением уставилась на разбудившего меня человека.
Девушка. Незнакомая, симпатичная, в бледно-серой форменной одежде гостиничной прислуги, она деловито расправляла на ширме складки розово-персиковой ткани. Да это же платье!
– Проснулись? – сверкнув белозубой улыбкой, она вернулась к своему занятию. – А я тут вам принесла это вот, – она ткнула пальцем в платье, – и вон то, – палец переместился с ткани на большую коробку у окна.
– Спасибо, – я заинтригованно подошла и откинула крышку. Что тут… ящичек с косметикой, заколки, гребень, тяжелое бронзовое зеркало на длинной ручке… Да это же полный набор для превращения парня в девушку! Ну, то есть, девушку, скрывающуюся под мужским обличьем, в нормальную молодую девицу…
В нашей стране, как и в других, наверное, моду задавал императорский двор. Сначала что-то, например, обыкновение наносить яркий макияж, появлялось там, потом это подхватывали аристократы, а потом уже это уходило «в народ», и все женщины, которые могли себе это позволить, покупали хоть какое-то косметическое средство. Любимая императорская наложница, драгоценная госпожа Мин Шуй, например, предпочитала «сливовый» макияж в сиренево-розовых тонах, и в прошлом году моей тетушке подарили аж четыре набора «сливовой» косметики. Один перепал мне, – я же говорила, что меня незаслуженно баловали? – и всю весну и лето я щеголяла моднейшим макияжем[20]. Ну как щеголяла… перед своими родственниками, которым, в принципе, все равно, какого цвета мои веки.
Так вот, в коробке сейчас лежал именно такой набор – бледно-сиреневые и розовые тени, кисточка для нанесения с розовой бабочкой на железной ручке. У меня вдруг невольно навернулись слезы на глаза – от тоски по дому, от того, что я даже не могу сообщить, что со мной все в порядке. Наверное, дядя ругает меня на чем свет стоит, а тетя говорит, что я неблагодарная девчонка, но все равно они украдкой переживают…
