Элберна издал серию резких визгов, которые заставили разведчиков разделиться на две группы и развернуться, чтобы нырнуть на два пролета бехолдеров сзади. Лаэраль посмотрела на серое небо, чтобы убедиться, что ни один фаэримм не появился из облаков позади ее разведчиков. Буря треска и грохота взорвалась над рекой, когда маги и жрецы на плотах начали швырять заклинания в атакующих бехолдеров. Мгновение спустя к этому звуку присоединились крики и вопли тонущих воинов, когда существа ответили лучами распада и лучами смерти. Гиппогрифы завизжали, зазвенели арбалеты, и тела с обеих сторон начали падать в воду. Когда Лаэраль снова повернулась к главному сражению, первый бехолдер уже стоял у стены огня, выплескивая зеленый луч из своего огромного центрального глаза и медленно рассеивая магию, которая поддерживала его горение. Она указала пальцами на существо и разорвала его на части десятью золотыми вспышками волшебного огня. Боевые маги заполнили брешь новой завесой огня, как раз, когда первые багбиры двинулись вперед, чтобы использовать ее, но еще дюжина бехолдеров уже плыла вверх, чтобы погасить пламя своими антимагическими лучами. Лаэраль вытащила из-за пояса пару волшебных палочек и полетела вдоль линии, одной рукой метая магические снаряды, а другой – молнии.
Ближайшие бехолдеры умерли прежде, чем смогли открыть брешь, но те, что были в дальнем конце, погасили огромные полосы пламени, и багбиры и гноллы десятками хлынули внутрь. Их встречали бури огненных метеоров и пляшущие цепи молний, но боевые маги не могли остановить их всех. Скудные отряды утгардтцев были вынуждены встречать их у смоляной траншеи Лаэраль, и слишком часто именно варвары падали. Со второй и третьей волн плотов поднималось все больше воинов, но поскольку конвой плотов все еще подвергался атаке со стороны бехолдеров, поток скоро прекратится. Лаэраль закончила свой проход и убила последнего из бехолдеров, затем повернулась и обнаружила еще две дюжины атакующих огненную стену позади нее. Она снова двинулась вниз по линии и почувствовала ментальный толчок, когда иллитид попытался взорвать ее своей ошеломляющей силой. Ее мысленный щит крепко держался против нападения, но она знала, что это только вопрос времени, когда существо заставит одного из своих спутников-бехолдеров направить на нее свой рассеивающий магию луч и попытается снова, и это сработает. Ей придется позвать сестру... еще раз.
— Шторм, — Лаэраль не потрудилась воспользоваться магией. Как и все Избранные Мистры, когда имя Шторм произносили где-нибудь на Фаэруне, она всегда слышала его и следующие несколько слов. — Нужна помощь. Я в…
Лаэраль все еще говорила, когда появилась Шторм, пошатываясь от телепортации и падая на землю. Лаэраль едва успела схватить ее за запястье, чтобы удержать от падения в трясину багбиров и гноллов, кричащих, чтобы прорваться сквозь огненную стену внизу. Если бы ты дала мне закончить — сказала Лаэраль, поднимаясь над пращами багбиров, я бы сказала «в воздухе».
— Клянусь кровавыми звездами, где они находят столько этих зверей? — спросила Шторм, сориентировавшись и глядя на орду внизу. Получив
предупреждение о переправе, она была полностью вооружена и в доспехах.
— Вижу, на этот раз шейды не помогут.
— У шадовар могут быть дела поважнее, чем присматривать за мной — сказала Лаэраль. — Это не значит, что они нас предают.
— Не значит? — Шторм активировала свою собственную левитацию, затем вытащила пару палочек и подняла бровь.
— Что-нибудь слышно от Хелбена?
— Шадовары не имеют никакого отношения к его исчезновению. — Лаэраль указала сестре на противоположный конец боевой линии, затем добавила:
— Их еще даже не было здесь.
— Один из них был, — добавила Шторм. — Как ты думаешь, не позвать ли нам еще сестер?
— Абсолютно нет, — ответила Лаэраль, ныряя к своему концу битвы. — Ты и так достаточно ужасна.
Следующую четверть часа они провели, летая взад и вперед над боевыми линиями, взрывая бехолдеров и иллитидов магией с высоты, иногда прибегая к более мощной магии, такой как заклинания солнечных вспышек и зажигательные облака, когда они отставали, и вражеские существа прорывались в количестве большем, чем боевые маги могли остановить. Однажды Шторм попала в антимагический луч бехолдера, когда иллитид разнёс ее разум, и Лаэраль пришлось использовать магию остановки времени, чтобы спасти ее. После того, как один из военных жрецов Темпуса восстановил ее в боеспособности, Шторм дважды отвечала ей взаимностью, один раз заключив Лаэраль в защитную сферу сверкающих цветов, а другой раз, создав магическую руку, которая отбивала потенциальных нападающих, пока она не прибыла, чтобы унести свою сестру в безопасное место. В конце концов, они просто отошли от бехолдеров и иллитидов, чтобы убить. План Лаэраль по отражению фланговых атак на караваны плотов также сработал, и багбиры и гноллы были вынуждены бездействовать, пока спасательная армия подтягивалась к берегу за защитной стеной огня. Сестры знали по тому простому факту, что их чудовищные враги остались сражаться, что где-то в орде все еще есть фаэриммы, но они также знали, что существа будут осторожны, чтобы не показать себя в присутствии Избранных Мистры. Особое оружие Избранных, серебряный огонь, было одной из немногих форм магии, которая наверняка причиняла вред этим тварям, и существа были очень осторожны. Как только последний из плотов был переправлен, Лаэраль и Шторм спустились вниз, чтобы присоединиться к командирам разных рот на военном совете. Дождь лил сильнее, чем когда-либо, их воины были измотаны переправой, а враги были свежее и сильнее. С другой стороны, у них было небольшое преимущество в численности и большое преимущество в магии, и Лаэраль была уверена, что они справятся. Хотя стена пламени была в добрых двадцати шагах позади нее, Лаэраль чувствовала, как ее жар прогоняет влагу с ее промокшей одежды.
— Что скажете, джентльмены — спросила она. — Атаковать сейчас или провести ночь за нашей стеной огня, а утром вступить с ними в бой?
— Утром мы, эльфы, не будем свежее — сказал лорд Йораэдия, командовавший пятью сотнями воинов и магов Эвермита. Он взглянул на Лаэраль с явным выражением презрения, затем повернулся к черноволосому предводителю утгардтцев Черного Льва, вождю Клаву, и сказал: — Я не могу себе представить, чтобы даже ваши соплеменники хорошо спали этой ночью. Коготь пожал плечами. — Спим мы или нет, нам все равно — сказал он, — но ночь любит желтые шкуры и гуляющих собак. Мы возьмем с собой больше пожаров смерти, нападая до наступления темноты. Не зная, была ли она больше удивлена или встревожена
